– Я навещу тебя завтра утром, – внезапно объявил Адам. – Пойдем куда нибудь и серьезно поговорим. Здесь слишком много народа, да и эта музыка дерет уши. Я уже на грани того, чтобы биться головой о стену.

Она улыбнулась, незаметно вытирая фалангой пальца слезы. В ряду раздражающих факторов Адам деликатно не упомянул женские слезы, от которых он так терялся.

– Кстати, ты так и не осуществила идею растратить деньги у Тиффани, – сказал Адам, несколько успокоенный ее улыбкой. – Сперва мы с тобой позавтракаем у Крама. Для меня он откроет свое заведение раньше времени. Его повар бесподобно готовит форель с жареным картофелем.

Флора улыбнулась увереннее.

– На сегодня покончено с серьезными темами? – спросила она, ласково сверкая глазами. Молодой человек смешно сморщил нос.

– Надеюсь, а не то я через минуту волком завою. Так не люблю, когда ты плачешь. Ну что, я прощен? – спросил он с извиняющейся улыбкой нашкодившего мальчишки.

– Если сумеешь, дозволяю тебе покинуть это нудное сборище. Ты уже раздразнил здешнюю публику. Так что лучше не усугублять положение.

Адам самоуверенно усмехнулся.

– Не тревожься, я мастак вовремя ретироваться, – сказал он, пожимая пальцы возлюбленной. – Приятных снов, биа, и до завтра. Зайду за тобой в восемь утра.

Граф встал, неслышными шагами подошел к креслу хозяйки, наклонился и шепотом произнес несколько слов Шарлотте. Она в ответ улыбнулась и кивнула. Адам почтительно поцеловал ей руку и вышел вон, больше ни с кем не прощаясь.

Гости проводили его глазами. И, хотя внучка Шарлотты все еще добивала этюд Баха, все разом вполголоса заговорили. Многие поглядывали в сторону Флоры, сидящей в дальнем конце комнаты.

Девушка зарделась от всеобщего нездорового внимания. А впрочем, пусть себе! Она была счастлива. Адам не сказал внятно, что любит ее, но было очевидно, что он пытается угодить ей, быть ласковым и заботливым. Словом, происходит нечто малохарактерное для него. И это говорит о многом. Он произнес слово «воздержание», произнес с крайним раздражением, но именно это его раздражение помогает поверить, что он сказал правду – и он сейчас ни с кем не спит… «Строгое воздержание с тех пор, как мы расстались». Он именно так сказал!

Он ни с кем не спит. С самой Хелены. Для такого бабника, как Адам, это равносильно формальному объяснению в любви.

По дороге домой миссис Гиббон устроила племяннице форменный допрос. Однако Флора держалась стойко и сказала лишь одно: спасибо, я очень довольна тем, что увиделась с Адамом.

– Со стороны выглядело так, что вы вроде бы поссорились, – не унималась миссис Гиббон.

– Вряд ли… – неопределенно отозвалась Флора. Девушку уже начала раздражать настырность тетки и ее нахрапистая манера ловить женихов. – Он, кстати, очень хвалил мой наряд. Назвал меня ангелом.

– Ага! – довольно воскликнула миссис Гиббон. – Я знаю, что действует на мужчин. А как тебе Бобби Рэндолл? Такая очаровашка! Если Адам тебя допечет, займись этой лапочкой.

– Бросьте, тетушка! Зануда из зануд ваш златокудрый лорд побирушка… Адам пригласил меня на завтрак. Завтра в восемь.

– Замечательно! – сказала миссис Гиббон, умышленно пропуская мимо ушей критику лорда Рэндолла. – Утром так прохладно – отличное время для свидания. – Мысленно она потирала руки: дело продвигается! – Большая удача, что мы рано будем дома и ты хорошенько выспишься. Утром ты должна быть свежа, как цветочек.

Адам, напротив, и не помышлял о сне. Он вернулся в клуб и присоединился к Колдуэллу за карточным столом. Настроение было самое боевое. Конечно, его чувства по прежнему пребывали в смятении и личная жизнь оставалась запутанным клубком.