– Сам меня замучил, а теперь дразнишь!

– Вот я тебе сегодня ночью вспомню! Я тебя поймаю на том, кто кого мучит!

– Ха! А кто вам сказал, что мы сегодня ночью увидимся, господин граф? Может статься, у меня совсем другие планы на сегодняшнюю ночь!

Тем временем он ногой открыл дверь ее залитой солнечным светом комнаты.

Уложив Флору на кровать и снимая с девушки сапожки, Адам нравоучительно промолвил:

– Насчет сегодняшней ночи я знаю точно. Опыт подсказывает, что наша графинюшка без этого может протянуть всего лишь несколько часов. Так что насчет того, что будет после полуночи, я не сомневаюсь.

– А вот и могу! – возразила Флора, капризно надувая губки. – Грех быть таким самоуверенным, господин Серр!

– Пусть я самоуверенный, зато вы у нас известная похотливица, мисс Бонхэм, – добродушно огрызнулся Адам. После доброго часа бурных утех с леди Флорой он отлично ладил со всем миром – и его было трудно чем то задеть.

– Похотливица или нет – не ваша забота, – ворчливо буркнула Флора. – Отлично проживу и без вас.

Даже сонная, она продолжала воевать с ветряными мельницами.

– Ах, так! – рассмеялся Адам. – Ну, в таком случаем мы всю ночь будем резаться в бильярд. Или вы до первых петухов будете ублажать наш слух игрой на рояле.

Адам наклонился и легонько поцеловал ее в лоб.

– Кстати, – сказал он, выпрямляясь, – я ведь действительно не слышал, как вы играете! Вы справляетесь с Шопеном?

– Увы.

– Жаль.

Теперь он задвигал желтые парчовые занавески.

– Ну а как насчет бильярда?

– О, тут я виртуозка.

– Ого! – воскликнул Адам и даже на секунду бросил занавеску, чтобы оглянуться на эту не перестающую удивлять его леди. – Только не говорите, что вы играете на деньги!

– Отчего же? Могу и на деньги.

Он хмыкнул и улыбнулся.

– Что ж, вечерок будет интересный.

Флора залюбовалась им. Как хорош!.. Эти чувственные полудикарские глаза не обманули ее ожиданий. Он божественно хорош во всем!

– А впрочем, я могу передумать, – томно изрекла девушка, улыбнулась и закрыла глаза. Спать, спать, спать!

– В любом случае – в твоем распоряжении, – громким шепотом отозвался молодой человек.

Казалось, Флора мгновенно заснула. По крайней мере, она больше не шевелилась.

Не двигался и Адам, застывший у окна. Он пристально смотрел на лежащую на кровати молодую и прекрасную женщину, и какие то тяжелые думы гнали прочь его лучезарное настроение. Ему было неприятно, что он так увлекся. Наваждение какое то. А хороша, хороша… Чистая Мадонна! Впрочем, если и Мадонна, то с картины Бугро – чувственная, очень плотская. Приоткрытые во сне губы, полные, дивно очерченные, были цвета дикой горной вишни. Длинные ресницы бросали тень на румяные щеки. Грудь, которую он ласкал считанные минуты назад, мерно двигалась – прелестные полушария с шелковистой кожей.

Взгляд Адама двинулся вниз, к холмику внизу живота, что влек его, как Цирцеина песнь манит неосторожных путников. Красивая, ничего не скажешь… Но красотой его удивить сложно – с ранней юности вокруг него, уже тогда сказочно привлекательного, хищно кружили самые желанные женщины, и он лишь выбирал среди красивых наикрасивейших. Флора Бонхэм манила не только красотой, но и духом своим. Существо необычное, она излучала такую жизненную энергию и была так далека от пустячных интересов тщеславного высшего света!.. К тому же умна и остра на язык. Игрива, весела, задириста, боевита, напориста и прямодушна… Хотя все эти качества – палка о двух концах, и ему другим концом уже не раз досталось, но как все это отличается от вялой жеманности или книжной полуистерической романтики светских львиц с их ограниченным умишком и рабством перед миллионом условностей! Да, Флора Бонхэм может заявить в глаза такое, что другая и подумать не осмелится.