И вот теперь он наконец удосужился задуматься над этим.

Пока его низкорослый конь взметал копытами водяные брызги, Адам прокручивал в голове новые, неожиданные мысли. А если Флора Бонхэм ждет ребенка от него? И что? До сих пор о беременности он думал лишь в связи с Изольдой. И с бешенством, потому что именно брюхатость этой сучки вынудила его жениться на ней. В противном случае он, может быть, даже преступил бы предсмертную волю отца.

Но мысль о беременности Флоры, странное дело, не вызывала ярости. Она была скорее приятна…

Из задумчивости Адама вывели приветственные крики – их с Белой Выдрой заметили. Детишки весело вопили, женщины улыбались и махали руками, мужчины на конях спешили навстречу, опережаемые собаками.

– Добро пожаловать, Тсе дитсира тси, – воскликнул юный воин, разворачивая своего коня, чтобы следовать рядом с родичем. – Мы все готовы драться на твоей стороне!

– Храбрость похвальная. Однако надеюсь, до сражений не дойдет, – с улыбкой ответил Адам. – Но если война все таки разразится, мы им зададим жару. Посмотрим, действительно ли регулярные войска готовы поддержать подлого авантюриста Мигера! А Эш ка ка мах ху все еще здесь?

И с этого мгновения насущная потребность думать о выживании племени напрочь вытеснила мысли о роскошном теле Флоры Бонхэм и о ее возможной беременности. До того ли сейчас!

7

На столе в гостиной Адам оставил графу второпях написанную записку. И перед завтраком, прежде чем Люси спустилась вниз, чтобы присоединиться к гостям, лорд Халдейн сообщил дочери, протягивая сложенный лист белой бумаги:

– Сегодня ночью Адам отбыл в летнее становище. Вот записка. Он и с тобой прощается.

Флора проснулась в пустой кровати – и поняла, что Адам ушел с Джеймсом. Но этот ряд слов на бумаге как бы подтверждал факт разлуки. Все кончено. Адам навсегда ушел из ее жизни.

Прошу извинить за поспешный отъезд. Обстоятельства срочно призвали меня в родное селение. Если Вам понадобится какая то помощь в научных изысканиях, то я к Вашим услугам. Дружески жму руку Вам и леди Флоре.

Аи revolt, Адам

Собственно, ничего больше она и ждать не могла. Но сухой тон записки больно ударил по нервам Флоры. Вот так просто подведена черта под ярчайшим эпизодом ее жизни!.. Впору застонать от отчаяния.

Адам Серр ускакал организовывать защиту родного индейского селения – это его мир, это его вселенная, он тут свой человек, и ему тут жить. А она с отцом – лишь случайные гости, любопыт ствующие посетители исчезающего редкостного микрокосма. Так что Адама и обвинить то не в чем: он просто трезво воспринял их как залетных экзотических птиц. И было бы глупо искать в его прощальной записке что либо сверх обязательной вежливости радушного хозяина.

– Такому обороту не приходится удивляться, – сказала Флора, возвращая записку отцу. – Раз Джеймс прибыл с тревожным известием, отъезд Адама был делом времени. О безобразиях волонтеров мы слышали, еще будучи в Виргинии. И, коль скоро ты уже купил лошадей, нам тут больше делать нечего – лучше не оказываться в гуще неприятных событий. Я готова ехать по первому твоему слову.

Флора сама удивилась своей хладнокровной речи – когда это она научилась так ловко скрывать истинные чувства? Очевидно, дает знать о себе давно отброшенное, но сидящее в крови светское воспитание!

– Что касается купленных лошадей, – заявил отец, наливая кофе, – то я решил пока оставить их здесь. Отошлю в Европу при первой возможности. Таким образом, запланированной экспедиции ничто больше не препятствует. Адам любезно договорился о нашем посещении становища Четырех Вождей.

– Мне хватит часа на сборы, – сказала Флора с тем же деланным спокойствием.