– Я загляну в летнее становище и сообщу о шермановской телеграмме, – решил Джеймс, – а затем отправлюсь в форт Бентон – забрать заказанный тобой дополнительный запас оружия.

– Давай именно там, в Бентоне, и встретимся. Скажем, через… через четыре дня.

– Если через четыре дня подобной жизни тебя не будет ветром шатать, – язвительно усмехнулся Джеймс, глядя на кузена, который бессильно раскинулся в кресле.

– Если четыре дня подобной жизни меня угробят, – весело огрызнулся Адам, – то ты унаследуешь моих лучших скакунов.

Джеймс рассмеялся.

– В таком случае даже не знаю, чего тебе пожелать: выстоять в любовной схватке или пасть героем!

Адам тяжело встал и со вздохом потянулся.

– Ладно, браток, шутки шутками, а поспать мне надо – хотя бы пару часов. Итак, договорились, свидимся в форте Бентона в четверг.

В ближайшие дни Флора Бонхэм была единственным средоточием помыслов, желаний и капризов Адама.

Позабросив все свои обычные ежедневные дела, Адам выполнял необходимый минимум обязан ностей радушного хозяина и любящего отца, а в остальные часы неутомимо занимался любовью с Флорой.

Оба отлично понимали, что для их утех осталось не так уж много времени, поэтому, как и всякие обуянные ненасытной страстью любовники, дружно искали случая побыть наедине – и шли на разные хитрости и уловки, чтобы создать себе лишнюю возможность для интимной встречи. Они как бы заключили союз и упоенно дурачили всех окружающих. То украдкой целовались в темных углах при торопливо притворенной двери; то разом, под изощренными предлогами, исчезали в разгар дня, чтобы уединиться в постели; то благодаря тщательно подстроенной случайности встречались в какой нибудь укромной нише, или в заросшей плющом беседке, или в одной из многочисленных комнат особняка, куда в этот час никто из слуг не заглядывал. Ну а уж ночи, как говорится, сам Бог им велел проводить вместе. Расставались они лишь на рассвете – и не без отчаяния, ибо оба с горечью сознавали: вот и еще один день – их день – канул в Лету!

Утром в среду, в предрассветном полумраке, Адам повернул голову на подушке и увидел, что балконная дверь медленно и осторожно открывается. Занавеска колыхнулась и пропустила внутрь знакомую мужскую фигуру.

– Хатси са, – едва слышно произнес Адам. На языке абсароков это значило «тихо».

Адам бережно выпростал свою руку из под Флориной головы и скользнул прочь от ее жаркого тела. С кошачьей грацией встал с постели и оглянулся на возлюбленную: все в порядке, она не проснулась.

Повинуясь его жесту, пришелец последовал за хозяином в гардеробную. Плотно прикрыв за собой дверь, мужчины быстро, но негромко заговорили по абсарокски.

– Где они? С какой стороны подходят? – без предисловий спросил Адам. Было ясно, что опасность велика и совсем близко, если к нему послали «волка», то есть курьера разведчика.

– Вчера переправились через Журавлиную Реку. Идут с юго запада, – ответил его соплеменник по имени Белая Выдра.

– И сколько их? – озабоченно спросил Адам, открывая шкаф и начиная одеваться в слабом свете керосиновой лампы, которая на всякий случай по ночам постоянно горела в этой комнате с тех самых пор, как уехал Джеймс.

– Пятьдесят голов.

– Оружие? Обоз?

– Винчестеры и холодное оружие. Повозки с едой и боеприпасами оставляют глубокие следы.

– Надо прямо сегодня переместить наш стан на юг долины. Им нас не найти, если у нас будет преимущество во времени и мы будем действовать проворно и скрытно, – сказал Адам, застегнув ремень штанов и беря с полки замшевую рубаху. – В лагере все предупреждены?

Белая Выдра кивнул.

– К нашему приезду упакуют вещи, свернут вигвамы и будут готовы отправиться в путь.