Прикрыв веки на краткий миг, Элин вспоминает белое худи с надписью «Йель» спереди.

– Это объясняет, почему тогда в лагере лаяла собака. – Теперь и у Айзека дрожит голос. – После взрыва они собрали и сложили в сумку вещи Кир.

– А потом принесли сюда…

Зажмурившись, Элин представляет танец пламени и сворачивающуюся в его языках сумку. А когда она отворачивается, появляется другой образ – здесь стоит Брайди и наблюдает за тем, как горят вещи Кир.

– О чем задумалась? – спрашивает Айзек.

– О Брайди. Нет никаких доказательств, что пепел на ее ботинках отсюда, но мне это видится наиболее вероятным.

– Паршиво выглядит, да? – мрачно произносит Айзек. – Что они сожгли ее вещи.

– Да.

Элин становится не по себе при виде клочков толстовки Кир среди пепла.

Айзек прав. Без веских причин никто не будет прилагать столько усилий для того, чтобы что-то сжечь.

– Тут есть что-то еще, Элин. Вот здесь. – Айзек показывает на предмет в нескольких шагах от костра. – Кольцо. Видимо, его отнесло в сторону пламенем.

Элин подходит к тому месту, на которое указывает Айзек – к клочку бледной растительности на краю поляны.

– Вон там, в траве.

Она наклоняется ближе, чтобы рассмотреть. Кольцо лежит на кочке.

Серебро тусклое, потемневшее от огня, но можно различить переплетающиеся петли металла в виде банта. В центре зеленый камень с прожилками синего и серого.

– Для Кир явно великовато, – протягивает Элин. – Это мужское кольцо. Может, в сумке были не только вещи Кир?

Айзек кивает с остекленевшим взглядом.

– Возможно, в лагере вошло в привычку избавляться от чужих вещей, – говорит он напряженно, с нотками страха. – Помнишь, как тот парень в туристическом центре рассказывал о пропавшем несколько месяцев назад человеке?

Элин вспоминает, и на руках у нее проступают мурашки.

«Турист. Жил в палатке с другом. Они шли по тропе у водопада. А потом – раз! И его нет».

Не могли ли обитатели лагеря быть замешаны и в этом исчезновении?

Пока Элин роется в пепле, по ходу дела фотографируя, эта мысль прочно внедряется в ее сознание. «Мы ничего о них не знаем, – думает Элин. – Совсем ничего».

Среди остатков костра они находят еще несколько фрагментов ткани, но невозможно определить, что принадлежит Кир, а что кому-то другому.

– Заканчиваем? – через несколько минут интересуется Айзек, выпрямляясь и отряхивая штаны. – Похоже, мы тут все осмотрели.

– Почти. Если ты готов в последний раз проверить костер, я еще разок все осмотрю.

Элин идет мимо него к центру поляны.

Медленно поворачиваясь, она оглядывается вокруг. Поразительно, насколько изменилась атмосфера. Здесь все совсем другое – ни запаха дыма или жидкости для розжига, ни ярости огня, еще витающей в воздухе.

Здесь царит спокойствие, деревья вокруг почти смыкаются, словно кокон.

Она делает несколько шагов вперед и осматривается.

И тут что-то происходит. У Элин обостряются все чувства.

С края поляны этого не видно, но отсюда трава выглядит по-другому. Более клочковатой. Как будто… это рисунок.

Элин подходит к краю поляны и снова напрягает зрение, но надвигаются облака, затемняя небо и землю, и больше ничего не видно.

Неужели ей померещилось?

– Ну что, уходим? – нарушает ход ее мыслей голос Айзека. – Наверное, лучше здесь не задерживаться. Мы не так далеко от лагеря. Если кто-нибудь решит…

– Ты прав.

Элин по-прежнему размышляет о том, что видела.

– И что теперь со всем этим делать? – спрашивает Айзек, указывая на костер.