|
- Конечно, Глупость. Ты же наша подруга. Хорошая подруга. - И только? - Мокрая ткань, плотно облепив девичью фигурку, все сильнее отвлекала Джон-Тома от дороги. - Всего-навсего хорошая подруга? Краем уха слушая этот инфантильный диалог, Розарык не могла подавить раздражение. Люди - идиоты. Сама она на бегу успевала осмотреть каждую аллею, которую они пересекали. Друзья Улицы, как только соберут попавшихся беглецов, конечно, заявят в полицию о налете на приют. Мало ей этой заботы - приходится выслушивать банальности из уст юной человеческой самки, бесстыдно флиртующей с Джон-Томом. Но отчего? - задумалась она над причиной своего смущения. Почему ей так докучает безобидная человеческая болтовня? Ведь чаропевец, хоть он и очень мил, не принадлежит ни к одному из родственных ей семейств. Ни о чем, кроме дружбы и взаимного уважения, тут и думать не стоит. Человек - тощее безволосое существо, ростом едва достающее ей до пояса. Надежда связать с ним судьбу нелепа! Тигрица убеждала себя, что ее интерес к нему естествен. Джон-Том - друг и спутник. Как он сказал девчонке?.. "Не в моей натуре заводить любимчиков". Да, тут его понять можно: мало приятного, когда тебе навязывается какая-то сопливая проныра. А уж Глупость своего не упустит, дай ей хоть полшансика. В чем, в чем, а в этом сомневаться не приходится. Розарык сокрушенно качала головой, видя, как парень теряется под градом шпилек и прозрачных намеков, и дивясь примитивности человеческого обряда ухаживания. О Джон-Томе она была лучшего мнения. Наконец у нее лопнуло терпение. - Думаю, можно больше не спешить. Джон-Том и Мадж согласились. Все перешли на быстрый шаг. Розарык приблизилась к девушке. - И еще я думаю, нам совсем не вхедно было бы немного помолчать. Ни к чему пхивлекать к себе внимание. И вот еще что. Если и впхедь я буду вынуждена слушать жеманные посулы этой кхивляки, меня может выхвать. Глупость вонзила в тигрицу свирепый взгляд. - Ты чем-то недовольна? - Ничем особенным, самочка. Пхосто я считаю язык бесценным дахом, и мне всегда действует на нехвы, когда им болтают попусту. Глупость повернулась к Джон-Тому, ее синие глаза и светлые локоны полыхнули отблесками витрин и уличных фонарей. Засверкали и дождевые брызги на коже. - Джон-Том, ты тоже считаешь, что я несу чушь? - Ну, разве что самую малость. Она состроила великолепно отшлифованную гримасу горькой обиды. Розарык вздохнула и отвернулась, тоскливо подумав: чем же все это кончится? Чаропевец показал себя человеком недюжинного ума и проницательности, и теперь тошно было смотреть, как им вульгарно манипулируют. Она скрипнула зубами и прибавила шагу. - Я тебе не нравлюсь? - шепнула Глупость Джон-Тому. - Что ты! Конечно, нравишься. - Я знала! - Она повернулась и так неожиданно обхватила его руками, что он чуть не упал. - Я знала, что ты в меня втюрился. - Глупость, я тебя прошу. - Джон-Том неохотно высвободился, а Розарык с трудом преодолела соблазн помочь ему и заодно сломать паршивке обе руки. - Глупость, у меня уже есть женщина. Ее глаза тотчас потухли. - Ты ни разу об этом не говорил. - Теперь она смотрела прямо перед собой. |
