облаков, пристально посмотрел нам с Петей в глаза.

  - Нечисто здесь, - тихо сказал он.

  - А парень? - спросил я, мотнув головой в сторону удаляющегося дежурного.

  - Парень вроде пока чистый. Да его все равно на базе проверят. А нам еще

туда идти.

  Мы влезли в машину. Я открыл аптечку и достал три инъектора.

  - Ну подумаешь - укол, - проговорил Петя, взводя свой, - укололся - и

пошел.

  Он приставил металлическую трубочку к предплечью, и она с сухим щелчком

вогнала ему под кожу дозу препарата 2-101.

  - Я - за рулем, ладно?

  Мы с Гришаней тоже сделали себе по уколу. Машина въехала на бугор, и нам

открылось огромное поле, испещренное сетью стежек и тропинок.

  - Вот и думай, - проговорил Петя, - по какой ехать?

  - Бери прямо посередине, - посоветовал Гришаня. Через несколько минут мы

пересекли поле и оказались в зарослях ивняка. Сквозь поникшие ветви

блеснула река. Моста не было, зато имелся наезженный брод. Под колесами

забренчали речные камешки.

  - Что-то голова у меня тяжелая, - пожаловался Петя. - Наверно, после укола.

  - После укола, - сказал я, с подозрением оглядев его, - в голове должно

быть чисто, как в больнице.

  - Тут нечисто, - вновь заметил Гришаня. Слова прозвучали тревожно. Вообще

Гришаня частенько делал разные замечания и пророчества, всячески

демонстрируя свою сверхчеловеческую проницательность. И нельзя было

понять, когда он действительно что-то чувствует, а когда корчит из себя

наместника Высшего разума. Но сейчас нам стало немножко не по себе.

  - Останови-ка машину, - велел я Петьке. Он вывел "уазик" на пологий

"коровий пляж", дернул ручник и вопросительно посмотрел на меня.

  - Выкладывай, Гришаня, что тут нечисто?

  - Да пока непонятно, - завилял он.

  - Говори все начистоту, тебя для этого сюда и взяли. А то поздно будет.

  - Ну... Что-то есть. Что-то довольно сильное, и это близко.

  - На что похоже? Раньше такое бывало?

  - Раньше... Нет вроде.

  - Гришаня, перестань юлить! Скажи хотя бы, опасность есть?

  - А я почем знаю? И вообще, надо на месте разбираться. Сейчас не о чем и

говорить.

  За рекой раскинулось широкое кукурузное поле. Дорога проходила между

огромных - по два-три метра - стеблей. За машиной клубилась густая пыль, и

вся кукуруза была грязная, серая, совсем не такая, как ее рисуют на

коробках с хлопьями.

  - Поглядите, - пробормотал Петька, прищурив глаза, - вроде кто-то на

дороге...

  Гришаня первым догадался вытащить из контейнера нивелир, входящий в

комплект геодезического инструмента.

  - Девочка маленькая, - сообщил он, приложив глаз к окуляру. - Сидит, лепит

что-то из земли.

  Девочка нас тоже заметила и отошла к обочине, терпеливо ожидая, когда мы

проедем. Она была такая загорелая, словно провела всю свою небольшую жизнь

на этом прокаленном солнцем поле. Петька остановил машину, пижонски

скрипнув тормозами.

  - До Ершова по этой дороге доедем? - спросил он у юной аборигенки.

  Девочка посмотрела на дорогу, потом на колеса нашей машины.

  - Нет, - ответила она с неестественным равнодушием.

  - Как?! - ухмыльнулся Петя. - А где ж Ершово?

  - Там, - девочка указала на дорогу.

  - Так мы туда и едем!

  Девочка пожала плечами и слегка улыбнулась. Мне даже показалась, что

усмехнулась. И потом снова перевела глаза с наших колес на дорогу. Я

проследил за ее взглядом. Метрах в пяти от бампера машины путь пересекала

цепочка одинаковых земляных пирамидок.