Мы не знали, что делать - спасаться или успокаивать нашего товарища,

которому от переутомления что-то показалось.

  - Вы мне не верите! - вопил Гришаня. - Идите, смотрите сами, там земля

шевелится в трех местах, и трава, и кочки!

  - Успокойся, Гришаня, сейчас все проверим, - я попытался перекричать его.

  Но тут Петр судорожно схватил меня за руку.

  - Смотри!

  Я обернулся. В центре луга, там, где только что копался со своими

склянками внештатник, поднималась земля. Она вспухала большим

подрагивающим пузырем, и головешки костра сыпались с него, разбрасывая

искры и клубы пепла.

  Мы, все трое, оцепенели. Конечно, по всем правилам и инструкциям нам

следовало сейчас же прыгать в машину и рвать когти, но... Ни одна

инструкция почему-то не напомнила о себе.

  Смотреть на оживающую землю было жутко. Но и оторваться невозможно. Холм

уже достиг размера легкового автомобиля и начал растрескиваться, а мы

по-прежнему не могли стронуться с места. Даже внештатник замолк... Это

необходимо было увидеть - сейчас, а не в записи и не в виде компьютерной

модели.

  И вдруг произошел прорыв. Один миг - и все изменилось. За этот миг я

ничего не успел толком рассмотреть. Показалось, что назревающий земляной

волдырь лопнул - и из него вырвалось темное мутное пятно или облако

размером с самолет-" кукурузник", а из десятка мест вокруг - другие, очень

похожие комки мути, размером поменьше, но соединенные с центром путаницей

каких-то жил или кишок, и все это невообразимое сооружение рвануло в небо,

бросив на нас вал земли и камней.

  Запомнилось еще, как мозг пронзила тысяча молний и как жалобно вскрикнул

Гришаня, прежде чем наступила тьма...

  ПРОБЛЕСК

  Побейте его по щекам. Обычно помогает... Я понял, что побить собираются

меня. И рефлекторно выставил вперед руки, защищая лицо. Лишь потом открыл

глаза.

  - Очнулся, - сказал молодой худощавый доктор. И ушел из поля зрения,

прошуршав голубым одноразовым халатом.

  Надо мной колыхалось полотно палатки. Снаружи доносились голоса, звуки

работающих машин, хриплый клекот радиопереговоров.

  - Не вставайте, пожалуйста, - прозвучал женский голос. Я скосил глаза и

увидел медсестру с изготовленным к работе шприцем. Не успел я и глазом

моргнуть, как она воткнула иглу прямо мне в пятку. Мне еще ни разу не

делали уколы в пятку. Я и представить себе не мог, что это так больно.

  - Голова не болит?

  Я не знал, что ответить. Болела только пятка, в которой побывала стальная

колючка, а с головой происходили какие-то иные процессы, которые не

укладывались в простое понятие "болит - не болит".

  - Можно, я встану?

  - Даже нужно.

  Подняться удалось без труда. Немного кружилась голова, но это почти не

мешало. Доктор и сестра оценивающе смотрели на меня, следя, не свалюсь ли

я с первым же шагом.

  Ничего подобного. Я чувствовал себя довольно бодро. Постояв немного и

убедившись, что ноги меня слушаются, я взял да и вышел из палатки.

Медицинская братия восприняла это как должное.

  Зеленый луг, на котором мы так беззаботно загорали, напоминал теперь

полигон для бомбометания. Почва была вздыблена и вывернута наизнанку,

перекрученный дерн громоздился небольшими горными хребтами. Тут и там

мелькали оранжевые комбинезоны экспертов, поблескивали приборы в их руках.

Бригада уже вовсю работала.

  Вскоре я нашел Петьку. Он сидел, привалившись спиной к походному

бензогенератору, безучастно наблюдая за работами.