выберешься?

  - Когда надо, тогда и выберусь. А банки трехлитровой нет? Ну, ладно,

сойдет и канистра.

  Я перевернулся на живот и стал безучастно наблюдать, как Гришаня реализует

какой-то безумный проект. Он разжигал костер, взбалтывал воду в канистре,

что-то растворял в ней.

  - Может, они правы?

  - Ты о чем? - удивился Петр.

  - Я о тех, кто считает нас ловцами зеленых человечков.

  Петя выдержал подозрительную паузу.

  - Я что-то не очень понимаю...

  - А как еще относиться к нам, если любой псих может прийти, объявить себя

космическим пришельцем, и при этом он будет внимательно выслушан и

подвергнут изучению?

  - Ну... Так положено, а иногда это оправдывает себя. Послушай, сдается

мне, ты копаешь под собственную хату. Неужели тебе служба надоела?

  - Да нет, не надоела, но... Петя, я не вижу цели. Мы с тобой служим

огромной и непостижимой организации. Сектор биологии. Сектор геофизики.

Сектор человека. Сектор атмосферы - и везде работают люди, много людей,

каждый что-то делает, для чего-то нужен. В одном только Секторе информации

пятьдесят человек листают газеты и слушают радиопереговоры... А что в

итоге? Вся эта людская масса напрягает мозги, мотается по стране и миру,

иногда даже рискует жизнью только для того, чтобы найти Явление - и тут же

его засекретить.

  - Но... Так положено. Вообще, я об этом никогда не думал.

  - Еще бы... Директор умеет внушить, что мы все делаем правильно, абсолютно

правильно. У него под рукой всегда десяток аргументов нашей необходимости

и незаменимости. Послушаешь его - и хочется памятник себе поставить. А

если разобраться, от тебя лично, Петя, была хоть раз людям конкретная

польза?

  - Ну, ты скажешь тоже, - фыркнул Петр. - А ну вспомни хотя бы Блуждающую

линзу, которая жгла тайгу под Новосибирском.

  - Как же, помню. Нашли ее метеорологи, уничтожили ракетчики. А мы что

сделали?

  - Как?! Мы ее со всех сторон изучили и дали рекомендации всем этим

ракетчикам...

  - И что? Кто-то узнал, чем на самом деле была эта Линза?

  - А зачем? Ну хорошо. А вот вспомни еще...

  - Не нужно, Петя. Я тоже знаю кучу положительных примеров. Но все равно,

наша главная цель - прятать и закрывать. И только этому мы посвящаем жизнь.

  Петр удивленно посмотрел на меня. Он даже приподнялся, чтоб лучше меня

видеть.

  - Олег... Неужели тебе совсем не нравится такая работа?

  - Нравится. Как такая работа может не нравиться? Но, понимаешь... Выхода

из нее нет. Зачем работаю - не знаю. Зачем живу... Семьи у меня нет, сам

знаешь. И ничего у меня нет.

  - Э-э-э... - понимающе протянул Петя. - Масштабно ты стал мыслить. Сдается

мне, Олежек, ты должен пообщаться с нашим психологом.

  - Скорей уж с психиатром. Да что толку? Поговорит он со мной, вникнет, а

после вернется к своим детям, к своим диссертациям. А я останусь, где был.

  Было видно, что Петя от чистой души мне сочувствует и силится что-то

посоветовать. Да только не мог он мне помочь, при всем своем желании и

доброте. Потому что нельзя вот так, на ходу, придумать, как изменить жизнь.

  Я так и не узнал, какая спасительная мысль зрела в его голове, потому что

в следующую секунду мы услышали душераздирающий крик внештатника.

  Мы вскочили. Гришаня несся к нам со всех ног, подпрыгивая и оборачиваясь.

Позади дымился костер.

  Мы с Петькой, не сговариваясь, бросились ему навстречу.

  - Оно шевелится! Оно оживает! - голосил Гришаня, хватаясь за нас.