ему нравлюсь, и он не против, что самая красивая девушка учреждения

улыбается именно мне. Думаю, если бы к ней приехал какой-нибудь стриженый

амбал в покрытом пылью странствий "Паджеро", охранник бы так на него не

смотрел.

  Через полчаса мы сидим у нее на кухне и что-то едим.

  - Как дела на работе? - спрашивает она.

  - Завтра уезжаю на день или два.

  - Поедешь ловить свои летающие тарелки?

  - Катенька, пожалуйста, не уподобляйся всяким дурам. Нет никаких летающих

тарелок, я много раз тебе говорил.

  - Каким еще дурам? Интересно, кто это еще обсуждал с тобой летающие

тарелки?

  - Катенька! - я умоляюще смотрю на нее. - Ты же прекрасно знаешь, что я по

работе общаюсь с огромной массой разных людей. В том числе и с разными

дурами.

  - Да ладно... Не будь занудой, Олежек. Нет чтобы мне подыграть и сказать,

что никого у тебя нет, кроме меня...

  Я пытаюсь резонно возразить, но вовремя спохватываюсь - чтобы снова не

быть обвиненным в занудстве.

  - А мы в субботу махнем на пикник всем отделом. На теплоходе,

представляешь? Кстати, покажешь, как в фотоаппарат пленку зарядить? Я у

соседа его взяла, а он ничего толком не объяснил...

  - Неси свой аппарат.

  Какое это, оказывается, удовольствие - объяснять юному, очаровательному,

несмышленому существу, как справиться со сложной техникой. Нужно видеть,

как оно хлопает глазенками, кивает, с благодарностью смотрит на тебя -

такого умного и опытного во всех областях знаний.

  Я верчу в руках старенький потертый "Зенит" и рассказываю, как совмещаются

колечки со стрелочками, как срабатывает автоспуск - а Катенька глядит, не

понимая ничегошеньки, но все равно кивает и говорит:

  "Угу, ясно..."

- А я сегодня колготки не купила, - сообщает она, когда вопрос с

фотоаппаратом исчерпывает себя. - В "Центральном" классные колготки

давали, и в два раза дешевле, чем на рынке. Я пошла, а денег с собой нет.

Побежала к девочкам занимать, а тут начальник - куда бежишь? Только после

обеда вырвалась - прихожу, а мне говорят: "Девушка, последние десять минут

назад продали". Так обидно, не представляешь!

  Я улыбаюсь, глядя на нее, потом говорю:

  - Никогда не жалей о том, что не удалось. Может, в этот день судьба

уберегла тебя от куда более тяжелой неудачи.

  Катенька отвечает мне взглядом, полным желчи.

  - Ты все-таки зануда, Олежек. На каждое слово у тебя какая-нибудь народная

мудрость.

  - Ну почему же народная?

  - Сколько тебе лет, Бессонов?

  - Тридцать.

  - Нет. Тебе сто тридцать. Двести тридцать. Ты не просто зануда, а старый

зануда. Скажи-ка, у тебя много друзей?

  - Мало.

  - А знакомых девушек? Только честно.

  - Меньше, чем хотелось бы.

  - А знаешь, почему?

  - Знаю.

  - Потому что никто не хочет дружить со старым занудой. Ты красивый, умный,

сильный, но ты старый, Олежек.

  - Я это знаю, Катенька. Зачем лишний раз напоминать? Я всего лишь хотел

сказать, что нельзя так убиваться из-за каких-то колготок.

  - Между прочим, очень даже хорошие колготки. Если бы ты жене такие купил...

  - Она мне не жена! - довольно резко обрываю я. Пожалуй, слишком резко.

  - Извини, - хмурится Катенька.

  - Не извиняйся. Я просто напомнил, что Лера мне не жена, вот и все.

  - Да. Хорошо. Но, все равно, извини. Наверно, я зря напомнила тебе про

жену.