– Я не фрик! – обиделась Наташа.

– А я тогда Леди Гага. Мась, ты меня прости, но на конкурс надо было как то приодеться что ли. Да тебя вместе с харизмой твоей на фэйс контроле тормознут. Где так вывозилась то? На земле что ли спала?

– Посмотрим еще, кого тормознут, – пробурчала Наталья, стараясь не показывать, насколько Лариса права в своих догадках.

Тем не менее, покорить жюри харизмой не получилось. Ближе к трем часам звезды разъехались, а из здания показался администратор и под единодушный стон сообщил, что кастинг завершен, спасибо за участие.

Лариса оказалась настоящей находкой. После кастинга Наташа увязалась за ней, выспрашивая о порядках при отборе на конкурс, а потом осталась ночевать, поскольку идти все равно было некуда.

Первые две ночи в Москве Наташа провела прямо на улицах. Сперва долго шлялась по ночным улицам, глазела на витрины, а потом, найдя укромный уголок в парке, завалилась спать на узкую жесткую скамью. Так же она поступила и на вторую ночь, а утром забежала сменить одежду на вокзал в камеру хранения, где оставила сумку.

Дежурный бухнул сумку на стойку. Наташа схватила ее за обернутые скотчем ручки и направилась в вокзальный туалет переодеваться.

Там же она умылась, повозюкала пальцем, смазанным в оставленной кем то зубной пастой, и даже всерьез подумала, чтобы вымыть голову, но кран был слишком низко над раковиной, да и вода шла только холодная. Тащить сумку с собой в кабинку не хотелось, и она оставила ее прямо под раковиной, рядом с прислоненной к стене гитарой. Поезда гудели над головой, по громкой связи гулко переговаривались диспетчеры, а женский голос монотонно приглашал пассажиров пройти на посадку к третьей платформе, где уже ждала зеленая гусеница скорого поезда «Москва Владивосток».

Наташе, переодевавшейся в неудобной кабинке, было смешно, что поезд, тащившийся через всю страну, называется «скорым». Она представила, в каком виде выходят оттуда пассажиры, и ей стало еще веселее. Фыркая от удовольствия, она сложила одежду, сунула ее в пакет и вышла из кабинки.

Гитара стояла на прежнем месте, а сумки, челночного убожества с нужными вещами, не было.

Наташа вылетела на улицу и с полчаса рыскала по перрону, бросаясь к каждому, кто нес похожий баул, но скоро убедилась в тщетности своих попыток. Мелькнувшая мысль обратиться к полицейскому отпала сразу. У нее не было регистрации, да и вид был несвежий, так что помогать никто бы не стал. Еще бы в кутузку отправили… Паспорт, слава богу, остался при ней, и на том спасибо.

Немного денег, прихваченных на дорогу, кончились быстрее, чем она думала. Москва оказалась гораздо дороже Екатеринбурга. На одних только переездах с одного конца города в другой можно было разориться. Скрепя сердцем, Наташа позвонила сперва Олесе, а затем Карине. Олеся с одноклассницей разговаривала холодно и, сделав вид, что не понимает намеков, к себе так и не пригласила. Телефон Карины был выключен.

Лариса жила в Чертаново, снимала комнатушку в трехкомнатной хрущевке, где обитали еще четверо девчонок, и после скамейки в парке ее убогое жилье, с облетающими обоями и потолком, с желтушными пятнами от давнего потопа, показалось Наташе дворцом. Она с наслаждением вымылась, выстирала белье в скачущей по всей ванной стиральной машине малютке и, завернувшись в чужой халат, пошла на кухню пить чай с вареньем.

– Можно я у тебя пока останусь? – спросила Наташа. Лариса посмотрела на нее и медленно кивнула.

– Завтра можно еще на один кастинг сходить, – сообщила она лениво растягивая слова. – Называется «Дива». По телеканалу «Культура» покажут, но там надо петь оперу. Ты поешь оперу?

Наташа отхлебнула чаю и зажмурилась от удовольствия.

– Нет вообще то.

– И я нет, – эхом повторила Лариса. – Но это не страшно.