Поначалу она еще верила в то, что, будучи моложе, свежее Кати, сможет отвоевать Андрея или хотя бы заставить плясать под свою дудку, но потом выбросила эти мысли из головы. Состоявшийся тридцатипятилетний мужик, коим был Пряников, повидал на своем веку столько баб, что удивить его чем то было весьма проблематичным. Тогда Олеся решила не в пример супруге быть покладистой, покорной и заботливой, что тоже получалось не ахти. Андрей ее трогательной заботы не замечал, а змеища Катька ядовито фыркала, когда видела, как Олеся подсовывает Пряникову бутерброд или яблоко, или гладит по руке, или подает сдобренный коньяком кофе.

– Пупок не надорви от стараний, – усмехалась она, а Олеся зло сжимала губы.

Андрей явился через час, торопливо чмокнул ее в губы, схватил яблоко и убежал в ванную.

– Представляешь, у меня родилась потрясающая идея, – крикнул он оттуда. Затем послышался шум воды и невнятное: – Бу бу бу!

– Что?

– Иди сюда, говорю!

Олеся вошла в ванную, увидев его, стоящего в душевой кабинке с распахнутыми дверцами, голого, с намыленной мочалкой в руке.

– Говорю: иду мимо ГУМа, а там, в витринах, манекены, наряженные в бельишко. И тут меня осенило! Это будет не фильм, а бомба!

– Неужели? – саркастически усмехнулась она.

– Серьезно. Представь: дом, там сидит мужик, и тут ему привозят ящик. Он расписывается в квитанции, открывает, а там – кукла. В человеческий рост, ручки растопырены, ротик приоткрыт. Он, значит, ее достает, бельишко сдергивает, и начинает иметь во всяческих позах. Потом дружбанам звонит, те тоже приезжают, и, стало быть, пускают куклу по кругу. А потом, натрахавшись, он снова запирает куклу в ящик. Как тебе?

– Потрясающе, – равнодушно ответила недогадливая Олеся. – И в чем прикол?

– Как в чем? Куклой, естественно, будешь ты. Я все придумал, пока ехал. Намажем тебя тональником, и еще какой нибудь хренью, чтобы был пластиковый блеск, соски тоже закрасим, а на сгибах: шеи, руках, ногах, нарисуем черные полоски и что то вроде шурупов. Здорово?

– Угу, – апатично буркнула она. Андрей прикрыл дверцу и открыл воду. В пластиковые стенки ударили струи воды. Минуты через две, он вывалился наружу, в облаках пара, с готовым к бою достоинством и сальным блеском в глазах.

Будь Олеся чуть глупее, она бы подумала, что все это предназначается ей, но изрядно изучив Пряникова, она прекрасно понимала: сейчас он хочет не ее, а ту куклу из ящика, которая скачет перед его воображением.

Против его фантазий она была бессильна. Нечего и пытаться.

– Самое интересное, что от тебя здесь не требуется никаких усилий, – с воодушевлением сказал он. – Наоборот: полная неподвижность, и широко распахнутые глаза.

– Что то есть в этом от некрофилии, – хмыкнула она.

– Думаешь?

– Ну да. Неподвижное тело, которое имеют во все щели. Хотя я прекрасно понимаю, сколько на это есть охотников. Помнишь, мы снимали две сцены, где трахали спящую девушку?

– Разумеется, помню, – хвастливо сказал Андрей. – Знаешь, откуда это идет?

– Нет.

– Темнота. Это же извечное мужское желание, основанное на старинных легендах. Вспомни, хотя бы «Спящую красавицу». Между прочим, в оригинале, принц вовсе не разбудил ее поцелуем.

– Неужели она проснулась от того, что ее поимели? – хихикнула Олеся.

– Нет. Вообще принц ее, конечно, оттрахал. Красавица залетела и, так сказать, не выходя из комы, родила двух близнецов. Детишки сосали ее грудь, а потом один случайно сполз ниже и вместо груди стал сосать палец.