В титрах фильмов Катерина значилась как Огненная Кати, и имела у зрителей определенный успех, однако в последнее время ее слава начала увядать. Для прежней категории зрителей Кати не годилась: она постарела, и даже твердокаменные силиконовые груди не спасали ее от потери былой привлекательности. Андрей же постоянно привлекал на съемки молодых девиц, с которыми сам спал без всякого стеснения, прямо у всех на виду, объясняя это «рабочими моментами». Олеся «рабочих моментов» тоже не избежала, хотя никаких объяснений в процессе она так и не получила. Однако Андрею это явно понравилось, и он несколько раз оставлял Олесю после съемок для «шлифовки».

Сразу после этого, во время съемок лесбийской сцены с Огненной Кати, Олесю едва не вырвало от омерзения. Кати за минуту до съемок наелась чеснока. Смрад из ее хорошенького накрашенного ротика был невыносим. Съемка была сорвана и перенесена на другое время. Спустя два дня на съемках, во время римминга, Катя пукнула Олесе прямо в лицо…

Издевательства продолжались во время каждой совместной сцены, и без того не всегда приятных. Причины такого поведения были тривиальны. Вне кадра Катя была женой Андрея Пряникова, и потому предпочла не церемониться с конкуренткой. Однако, в последнее время Андрей проводил с Олесей гораздо больше времени, оставлял ночевать в съемных квартирах, делал подарки, и она решила воспользоваться ситуацией, чтобы положить пакостям Кати конец.

Роль фаворитки начала утомлять ее довольно быстро.

Это у всяких там французских Людовиков Луизы де Лавальер и мадам де Монтеспан занимали при дворе важное место и едва ли не управляли государством, не говоря уже о том, что получали от королей титулы, бриллианты и поместья. В качестве короля Пряников был жалок, не говоря о том, что в качестве любовника был почти беспомощен, особенно на фоне заряженных виагрой актеров. Однако даже такого наполеончика требовалось держать в узде, прикармливая с руки.

Учитывая, что почти ежедневно Андрей торчал на съемках, где ему то и дело предлагали себя раскрепощенные актрисы, удивить его собственной сексуальной готовностью было трудно, и Олеся это понимала прекрасно. Откажет она раз, откажет два, глядь, а на место постельной феи вскарабкается другая, вытолкав Олесю из под одеяла.

Катя будет только рада низложению соперницы, и, прежде чем переключиться на другую, выпьет всю кровь. И что ей останется? Кое какие цацки, не самые дорогие, кстати, новый айфон, коротенькая, считай игрушечная, шубка, в которой на морозе было невероятно холодно – вот, собственно и все. И деньги от съемок.

«Нет, – зло подумала Олеся. – Деньги я честно заработала. И Пряников тут совсем ни при делах. За это его благодарить я не обязана».

Она как обычно приехала на съемную квартиру раньше него, выгрузила из пакета фрукты, бутылку коньяка и попыталась соорудить на дешевеньком столике подобие сервировки, увиденную в ресторанах, но в итоге из салфеток получилась какая то смятая дешевка, которая только портила эффект. Ананас чистился неровно, а из апельсиновой кожуры вырезать ажурную снежинку так и не получилось. Наплевав на эстетику, Олеся вывалила остаток фруктов в вазу, улеглась на диван и стала ждать, мрачно уставившись в телевизор.

Обычно, перед тем как встретить Андрея, Олеся обшаривала квартиры, снимаемые на сутки, обнюхивала каждый угол, старательно представляя, что все это – ее. Случалось, что под шкафом или диваном находились разные приятные мелочи. Один раз она нашла даже тоненькое обручальное кольцо, которое без всякого стеснения сдала в ломбард.