Пассажиры быстро угомонились и дремали, приняв во внимание, что до отеля в Паттайе ехать около двух часов. Олеся прикрыла глаза.

Пряников настоял на своем, а она так и не смогла отбиться от его требований. Олеся выдержала довольно изнурительную фотосессию в роли развратной Снегурочки, а потом снялась в задуманном фильме, где ей пришлось изображать ожившую куклу.

Быть Галатеей оказалось непривычно утомительно, поскольку все это действительно смахивало на некрофилию. Двигаться нельзя! Моргать нельзя, терпи, сколько можешь, да и в партнеры достались какие то непривычные новички, которые даже не пытались ее беречь, вертели во все стороны, как им хотелось, не слушая команд режиссера, да еще ржали, как кони.

Уроды!

Съемки нового фильма, где на корпоратив компании приходят фривольные Деды Морозы и Снегурочки передвинули на конец декабря. Именно в этот момент Олесе позвонили из Останкино и сообщили, что она утверждена на «Остров Робинзона».

– Андрюш, – сказала она Пряникову, – я от тебя ухожу.

Учитывая, что это сообщение последовало сразу после тривиального в их отношениях секса на съемной квартире, никакой реакции не последовало. Пряников валялся на кровати рядом с ней, проводя пальцем по ее влажной от пота спине. Его лицо, разъеденное оспинами, было благодушно ленивым.

– Опять? – снисходительно спросил он.

– Не опять. Я, правда, ухожу, – раздраженно произнесла Олеся, и поднялась было с постели, но он схватил ее за руку и, уложив на лопатки, подмял под себя.

– И куда ты уходишь?

– Какая тебе разница? – возмутилась она, но Пряников держал ее крепко, ерзая от нарастающего возбуждения.

– Куда тебе торопиться то?

– Пусти!

– Сейчас еще разок, и пойдешь…

– Да отпусти ты, придурок! – взвизгнула Олеся, но он уже активно шуровал руками по ее телу. Она побрыкалась, больше для самоуспокоения, зная, что этот кобелина никогда не упустит возможности удовлетворить свою похоть, а потом предпочла уступить, без удовольствия перенося всплески его желания.

В душевой, смывая с себя его запах, решила: хватит! Если до того момента были какие либо сомнения, остаться в порно бизнесе или уйти, то сейчас решение было принято.

Перспектив – ноль. Личной жизни – ноль. Не считать же за таковую служебный секс с партнерами по фильму или эти торопливые случки в чужих, каждый раз новых домах, отдающих казенщиной, несмотря на внешние попытки уюта? Деньги? Ну да, деньги, пропади они пропадом… Куда же без денег? От бесконечных съемок, чужих мужских тел, Олеся чувствовала себя старой и разбитой, и, засыпая в своей комнатке, частенько завидовала куда более удачливым. Та же самая Катя, будучи порноактрисой, имела куда больше: собственную квартиру, деньги, ребенка, мужа, в конце концов, пусть даже такого козла, как Пряников.

А что у нее? Ни ребенка, ни котенка. Подружек – и тех нет. Не считать за таковых Катьку и сотоварищей, порочных до кончиков ногтей.

Себя Олеся порочной не считала. Подумаешь, снимается в порно! К белому лебедю грязь не пристает.

Выйдя из душа, Олеся наткнулась на Андрея, который, не удосужившись одеться, прошлепал на кухню, зажав в зубах, дымящуюся сигарету. Из открытого окна дуло ему прямо в спину. Еще несколько дней назад, Олеся бы кинулась прикрывать ненаглядного от сквозняка, а сейчас – нет. Даже не шевельнулось ничего.

В его наготе не было ничего возбуждающего, или даже приятного. Рыхлая белая кожа, ассоциирующаяся с наваленными на рыночный прилавок куриными окорочками, вызывала даже омерзение. Подумать только, когда то эту внешне полудохлую тушку хотелось прибрать к рукам и никому не отдавать.