И чего все так фанатеют от отдыха на море? Ничего особенного, просто жара и много воды. Хотя, наверняка, есть в этом своя прелесть, если вокруг порхают услужливые официанты, подающие прохладительные напитки и разные деликатесы, а потом, насладившись бездельем, можно окунуться в прозрачные воды Сиамского залива. Идти до глубины приходится довольно долго. Водичка, прогретая за день, напоминает теплый суп, а под ногами частенько разбегаются стайки рыбешек, белых, в черную полоску, разыскивающих еду в песке, почти неотличимом от них по цвету. Можно оттолкнуться от дна и проплыть несколько метров, а потом, вволю набултыхавшись, вернуться в бунгало под прохладные струи кондиционированного воздуха, и заснуть под крики тропических птиц.

Но все прелести юга не имеют особого значения, если ты вынужден сам добывать себе пищу, готовить еду и строить дом. Словом, выживать, как Робинзон Крузо. Окунувшись в первобытный рай, Олеся моментально почувствовала отвращение к морю, солнцу и телепроекту, на который так рассчитывала. Надо признать, в своем ужасе от условий она оказалась не одинока. Первое же испытание показало: брутальные экранные мачо в жизни далеко не так отважны и смелы.

Прибыв в Паттайю, участники шоу быстро перезнакомились друг с другом на вечерней пьянке в отеле. Съемочная группа еще загодя уехала на остров, предоставив жертвам эфира возможность отдохнуть. Режиссер, оставляя группу, попросил не налегать на спиртное, сообщив, что завтра состоится первая съемка.

– Оденьтесь поприличнее, – сказал он. – Это будет что то вроде бала на яхте.

– Бал так бал! – прорычал патлатый певец и актер Никита Жихорь, залпом осушил бокал коньяка и, оттащив в угол бездарную певичку Риту Овсову, начал ее тискать. Певичка хохотала, неубедительно отбиваясь от Жихоря, а его двусмысленные матерные комплименты, отскакивали от стен.

– Зря старается, – презрительно фыркнул подзабытый юморист Виталий Яремчук. – Камер то нету, никто очередного постельного подвига не засчитает.

Олеся рассеяно улыбнулась и отошла в сторону. Ссориться не хотелось, хотя Яремчук вел себя, как последняя свинья еще в самолете, задирая попутчиков. Особенно доставалось пенсионерке Людочке, доброй, безобидной, с трудом переносящей обидные нападки Виталия. Олесе тоже досталось от злого языка пародиста, оттого она держалась из последних сил.

«Чего выпендривается то? – думала она. – Давно уже ни в одной программе его не видно. Кому нужны его пародии на Горбачева и Брежнева? Кто сейчас помнит Брежнева? Уже и Горбачева забыли. Неудивительно, что он сюда поперся. Рейтинги падают, эфиров нет…»

Пить крепкие напитки не хотелось из за жары и акклиматизации. Бродя между участниками с почти нетронутым бокалом шампанского, она щедро раздавала улыбки, заговаривая со всеми, кто хотел слушать. Однако даже тут звезды пока еще держались особняком, на других участников шоу смотрели свысока, цедя слова сквозь зубы.

Черского среди гуляющих не было, и это почему то показалось Олесе недобрым знаком.

На следующее утро всех подняли очень рано, но сборы все равно заняли около двух часов. В то время как участники из простых смертных уже смирно сидели на своих баулах, недовольные звезды ахали и охали, требовали кофе и что нибудь «покрепче» на банальный опохмел, маскировали покрасневшие глаза с темными кругами солнцезащитными очками.

На яхте, белой и прекрасной, ждала съемочная группа во главе с Черским: чистеньким, свеженьким, одетым в белую майку и белые шорты, выгодно оттенявшие его загорелую кожу и черные волосы. В ухе торчал наушник с проводком, прячущимся где то за спиной, к майке был прицеплен микрофон. Дождавшись команды, Егор плотоядно улыбнулся в камеру и радостно произнес:

– Добрый вечер, дорогие телезрители.