– А вещи? – выкрикнул кто то из дальнего ряда.

– Ваши вещи доставят уже на остров, – пояснил Егор. – Три минуты, дамы и господа. На кону, я напоминаю, пятнадцать миллионов рублей.

Участников сдуло с палубы. От цивилизованных людей, только что распевавших вместе песни, не осталось ничего. Толкая друг друга, они бросились на корму. Людочку толкнули в спину, и она неуклюже рухнула на колени с громким оханьем, на которое никто не обратил внимания. Кто то хватал жилеты, другие, преимущественно мужчины, прыгали в воду без снаряжения, сбросив обувь. Миг – и мелькали в воздухе чьи то ноги, поднимающие столбик брызг, и вот уже из воды торчит голова с прилипшими волосами, а руки начинают отчаянно мельтешить, гребя к спасительному берегу.

Олеся прибежала последней, подумала – стоит ли раздеться, но под платьишком были лишь тоненькие стринги, и она не рискнула: мало ли что про нее зрители, или того хуже, продюсеры подумают. Сунув руки в жилет, она торопливо застегнула его и подняла голову. На палубе остались Никита Жихорь июморист Яремчук.

– Я – русский мужик! – орал Жихорь, потрясая рыжей гривой. – И я не стану расталкивать и топить женщин!

Яремчук что то бубнил, поддакивая товарищу по несчастью. Егор скорбно кивал и разводил руками, мол, дело ваше, но такова игра. Звезды наседали, требуя изменить правила.

«Струсили, козлы!» подумала Олеся.

– Тридцать секунд, господа! – громогласно крикнул Черский.

Она встала на борт и, зажмурившись, прыгнула в синюю мглу. Вынырнув, Олеся закашлялась, отфыркиваясь, выплевывая горькую соль, откинула волосы со лба и задрала голову. Черский смотрел на нее с яхты и улыбался, да еще поднял большие пальцы вверх, мол, молодец.

– Чтоб ты сдох! – зло прошипела Олеся и поплыла к берегу.

Качаться в гамаке ей скоро надоело, к тому же это не отвлекало от вяжущего желудок голода. Надо было пойти, поискать чего нибудь съестного, но шевелиться было лень. К тому же сама мысль выползти под палящее солнце в середине дня казалась убийственной. Начиная с полудня, все расползались кто куда, укрываясь от жары в тени пальм, стараясь выбирать те, на которых не было кокосов. Орехи, тяжелые, с плотной кожурой, имели обыкновение падать в самый неподходящий момент, да еще и проклятущие обезьяны, заполонившие остров и вопящие по утрам, как баньши, с удовольствием швыряли их в людей.

Разделенные на два племени участники уже понесли первые потери. За четыре дня в племени Черепахи, где жила Олеся, ушли три человека, так как Черепаха трижды проигрывала своему конкуренту – племени Ящерицы. Внутри, после каждого проигранного испытания, вспыхивали ссоры, взаимные обвинения, участники объединялись в группы и на голосованиях торжественно «съедали» конкурентов, выбирая самых сильных и активных.

Задания, по большому счету, были не сложными, и требовали, скорее выносливости, ловкости и умения вовремя начать соображать, чем грубой силы. Однако каждый раз организаторам удавалось огорошить участников неожиданностью, отчего много времени уходило на осмысление и борьбу с внезапно подступившей паникой. Каждый раз, когда Черский с иезуитской улыбкой объявлял правила конкурса, Олеся чувствовала, как внутри все завязывается морским узлом, начинала испуганно озираться по сторонам, в поисках поддержки. Чаще всего на помощь бросался Роман, невысокий, лысый, крепкий как бультерьер, с таким же хищным оскалом, готовый биться за приз насмерть.

Роман оказался из «простых смертных», попавших на проект на общих основаниях. Работал он автомехаником, так что в лагере ему не было равных в умении чего то смастерить. Маленький рост не мешал ему с вожделением разглядывать звездных красавиц, но, видимо осознав, что после проекта их пути разойдутся, он выбрал в свои спутницы Олесю и начал активный штурм.