Значит, Келли оказалась не по зубам кураторам консультационного центра. А что, если из за их нерасторопности Марен и Винни тоже воспрянут духом, бросятся в бой – и пусть победит сильнейший? Прижав подушечки пальцев к глазам, Алисия застонала: будь проклят тот день, когда она ввела в свою семью Винни, девчонку, на фоне которой ее собственная дочь выглядела настоящей балбеской. Алисия быстро прикинула в уме все риски. Даже если  она в одностороннем порядке изменит условия сделки, Марен, связанная по рукам и ногам договором о неразглашении, не посмеет и пикнуть. Она не обнародует истинные причины, вынудившие Алисию спонсировать обучение Винни. Алисия теперь столп общества, а Марен… А Марен никто не поверит. К тому же та прекрасно понимает, что, вздумай она открыть рот, они с Винни останутся без средств к существованию. С другой стороны, Винни слишком опасна, чтобы дать ей хотя бы малейший шанс на подачу заявления в Стэнфорд. Все хорошо в меру. Она зародила в душе Винни мечты о Стэнфорде, она же эти мечты и вырвет. С корнем.

5. Марен

Подсунув под себя обтянутую носком ногу, Марен взяла бутылку «Каберне Совиньон» и залюбовалась этикеткой. Какой то простодушный гость, не знакомый с установленными Алисией правилами, гласившими, что только вино стоимостью не менее пятидесяти долларов имеет право занять подобающее ему место в винном погребке Стоунов, хранящем две тысячи бутылок, преподнес его в подарок хозяйке дома. Стоило гостю уйти, как хозяйка тотчас избавилась от сувенира, передарив его Марен. Обычно женщина отдавала неугодную Алисии бормотуху горничной или садовнику: их восторженные вздохи и слова благодарности радовали ее, словно ребенка, – приятно все таки делать людям подарки, пусть даже купленные не на свои деньги, однако этикетка именно этой бутылки так ее околдовала, что она оставила вино себе. И не прогадала, по детски прельстившись сочной, живописной картинкой.

Глотнув вина, Марен зажмурилась, наслаждаясь приятным терпковатым вкусом. В вине она не разбиралась, зато знала, что ей по нутру. Пить она тоже особо не пила, предпочитая иметь на плечах трезвую голову, однако сегодняшнее письмо от Алисии, которое Марен перечитывала в четвертый раз, выбило ее из колеи. Она впала в прострацию, словно отупевшая от учебы студентка, раскачивающаяся на стуле и покорно ждущая, когда же она качнется чуть дальше дозволенного и кубарем полетит на пол. Если алкоголь и в самом деле притупляет чувства, самое время напиться.

Отставив стакан, она провела ладонью по искусственно состаренной столешнице, придумывая достойный ответ предательнице, как всегда, ударившей ее в самое больное место. Однако мысли ее упорно возвращались к той ночи, когда она отыскала этот, так полюбившийся ей кухонный стол. Несколько лет назад она поздним вечером выгуливала подопечных вредной старушенции, коротавшей одинокий век в особняке на Капитолийском холме и свято верившей, что одна собака – хорошо, а четыре – лучше. Когда зверушки вдосталь размяли лапы, Марен привела их в закоулок, чтобы выбросить в мусорный бак биоразлагаемые мешочки с отходами собачьей жизнедеятельности.