В глубине зала между приверженцами противоположных мнений разгорелась словесная перепалка, давшая Норе время собраться с духом.

– В тот момент скромность казалась менее важной, чем жизнь мистера Прескотта, – произнесла девушка ровным голосом. – Если бы я не помогла, доктор Гибсон не сумел бы его спасти. Такую операцию невозможно провести в одиночку, даже если крепко привязать пациента. А использовать эфир предложила я.

– Вы? – переспросил Сайлас и, сверкнув глазами, повернулся к Дэниелу: – Значит, самый невообразимый элемент операции ввели вовсе не вы, доктор Гибсон?

– А вы устроили из серьезного дела цирк, – с отвращением выплюнул Дэниел.

– Я?! И это когда речь идет о женщине, превращающей хирургию в салонные фокусы? – Викери жестом пригласил зрителей посмеяться вместе ним.

И публика не разочаровала.

Нора, поначалу ошарашенная, взяла себя в руки и сосредоточила взгляд на мужчинах на сцене. Слева со смертельным отчаянием в глазах застыл Хорас Крофт, справа с серым лицом и стиснутыми зубами оцепенел Дэниел. Неподалеку уныло повесил голову Гарри: его желание исчезнуть было столь же явственным, как и общее потрясение в зале.

Прямо перед Норой возвышался Викери, подрагивая бородкой в предвкушении победы, а из-за его спины, широко раскрыв озадаченные глаза, выглядывал Джон. Девушку словно подвесили внутри грозовой тучи, посреди опасно потрескивающих электрических зарядов, и выбраться оттуда можно было разве что одним способом: неотвратимо сорвавшись вниз вместе с рухнувшими надеждами.

– Спасение жизни человека не требует никаких фокусов, – громко заявила Нора. – А вами движет зависть, поскольку вам не хватает навыков, знаний и смелости для операции, проведенной доктором Гибсоном.

– А точнее, вами? – Викери пристально наблюдал за ней, подстрекая возразить ему.

Девушка сглотнула, а потом вздернула подбородок, хотя ее уже тошнило от вида взвинченной публики, и коротко ответила:

– Да.

* * *

Дэниел пытался разобрать крики, доносящиеся из зала, но уши отказывались воспринимать гневный гул как фразы. Все его друзья стали жертвами сегодняшнего разоблачения, похожего на взрыв гранаты. Тримбл был потерян для Гибсона, необъяснимо приняв сторону человека, которого они оба ненавидели. Хорас молча истекал кровью, словно бык с перерезанным горлом. А Нора – зрители аж на краешки кресел сдвинулись и подскакивали на местах, соперничая за возможность взглянуть на нее, словно на преступницу на эшафоте. Дэниел хватал ртом воздух, который тут же вылетал из легких и устремлялся прочь, будто не желал подпитывать его жизненной силой. Гибсон тоже чувствовал себя раненным насмерть, но понимал, что следует обратиться к друзьям с призывом.

– Я хотел бы кое-что сказать.

Он говорил так, как если бы обращался к другу, стоящему всего в нескольких футах, а не к переполненному залу, но люди уловили движение его губ, смолкли и подались вперед, чтобы лучше слышать. Дэниел прошел к краю сцены, но за кафедрой прятаться не стал.

– Похоже, на сегодняшнем научном мероприятии воцарилась карнавальная атмосфера. Но мы все-таки собрались обсудить медицинские вопросы. – Тихий голос Дэниела размеренно прокладывал путь в уши зрителей, словно барабанщик, марширующий вперед под градом пуль. – Если отбросить все курьезы, останется одно: успешная операция.