– Как бы ты отреагировал, если бы я сказала, что не хочу ехать в Суффолк? – Затянутые шторами стеклянные стены отражали ее голос от каменного пола, и он громким эхом звучал у нее в ушах.

– Я бы сказал, что тоже не хочу расставаться с тобой из-за Суффолка, но у нас нет выбора.

Воск угловатыми обломками упал на столик, за которым она работала. Нора смотрела на них, пока они не начали плавиться.

– А профессор Перра считает, что выбор у меня есть. – Она заставила себя посмотреть Дэниелу в лицо, и его недоверчивый прищур едва не сбил ее с толку. – Он приглашает искренне. И очень настойчиво.

Выражение на лице Гибсона было заученно вежливым и скрывало презрение, но она все поняла по напряжению в щеках и шее.

– Я более чем в курсе.

Нора молча ждала, уловив в его словах неожиданную враждебность.

– И больше тебе нечего сказать? – тихо, едва ли не шепотом, произнесла она наконец.

– Мне не нравится, что он пытается убедить тебя уехать подальше от семьи.

Еще один кусочек воска выпал из ее пальцев.

– Ты беспокоишься о докторе Крофте и миссис Фиппс? – Горечь ее слов заставила Гибсона оторваться от работы.

– Я беспокоюсь о тебе. Рядом не будет никого, кто защитил бы тебя от мужчин, которые могут воспользоваться твоей неопытностью.

Девушка взяла размягченный воск и с некоторой резкостью протянула собеседнику.

– Ты имеешь в виду профессора Перру? Так он женат, Дэниел. И позвал меня учиться. А сам будет всего лишь одним из моих наставников. У него ко мне чисто академический интерес.

Дэниел пристально смотрел на нее, пока щеки у нее не запылали. Ему даже не потребовалось высказывать вслух свое мнение о природе интереса профессора.

– Ты хотел, чтобы я отправилась в Суффолк, – напомнила Нора, и голос у нее задрожал, а глаза против воли наполнились слезами, отчего она разозлилась еще сильнее. – Вместе с остальными спланировал мою жизнь, даже не сказав мне.

– Болонья несколько дальше Суффолка, – пробормотал он, наклоняясь над мистером Вилемсом. В наступившей тишине молодому хирургу удалось высвободить изуродованную среднюю фалангу. Кость со стуком упала в металлическую чашу. И как раз в тот момент, когда Нора уже отчаялась услышать еще хоть словечко, низкий голос Дэниела долетел через всю операционную до ее заждавшегося уха. – И надолго ты хочешь уехать?

– Ну, так далеко я не загадывала. Может, на год? – Желудок у нее вдруг скрутило и подвело, словно нутро пыталось извергнуть напряжение подобно тому, как пьяный извергает спиртное.

– Но за год ты не сможешь получить полное медицинское образование, – возразил Гибсон, согнувшись и повернувшись так, словно старался не подпускать ее к себе.

– Но я же начинаю не с самых азов. – Нора убедилась, что он поглощен пристраиванием на место воскового муляжа, и только потом кончиками пальцев смахнула слезы и вытерла руки о юбку.

Дэниел перестал работать и опустил голову.

– Ты действительно хочешь бросить нас? – спросил он.

Горечь, скрытая в его обвинении, прожгла ее чуть не насквозь, даже пальцы задрожали.

– Вы сами меня прогоняете.

– Всего лишь в деревню к родне миссис Фиппс. А не на другой конец света. – Он отложил скальпель и устремил на девушку полный боли взгляд. Впрочем, ее глаза туманила не меньшая боль, только она не знала, понимает ли Дэниел ее чувства.

– В Суффолке мне совершенно нечего делать. – Нора повысила голос. – Я не смогу там работать, а если я не могу работать, то и жить не могу.