– Кто сидит? – переспросил Хорас.

– Итальянец? – одновременно с ним удивился Гибсон, останавливаясь и снимая перчатки.

Экономка фыркнула.

– Профессор Перра. Из какой-то Балони.

Крофт нахмурился, но тут же расплылся в теплой улыбке.

– Из Болоньи, – поправил он. – Профессор присылал мне записку на той неделе. А я забыл. – Он ринулся в гостиную, забыв снять пальто и шляпу. Дэниел последовал за ним, но, увидев Нору и черноволосого мужчину, сидящих очень близко друг к другу на диване, замер на пороге. Оба, склонив голову, пристально глядели в тетрадь, лежащую у девушки на коленях. Мужчина кивнул, когда ее палец пробежался по ряду цифр.

– Профессор Перра! Какая честь! – Хорас с неожиданной церемонностью радушно развел руки и приблизился к сидящим. Обе головы резко повернулись, и в одно мгновение профессор Перра вскочил и со смущенной улыбкой двинулся вперед, протягивая руку и стараясь не задеть низкий столик, заставленный пустыми чашками и тарелкой с крошками от пирога.

Похоже, они и правда провели вместе три часа, как утверждала миссис Фиппс.

– Я знакомила профессора со своей работой, – пояснила Нора.

Перра схватил Крофта за руку и энергично потряс.

– После симпозиума меня снедало любопытство. Я должен был вас увидеть. Ваша работа – и работа мисс Биди – это настоящий триумф.

Эффект от его похвалы был столь же красноречив, как и блеск в глазах девушки. Гибсон пересек ковер, натужно улыбаясь, хотя совершенно запутался в происходящем и видел только, как Хорас ухмыляется и суетится, Перра с невиданной ловкостью расточает комплименты, а Нора краснеет, избегая глядеть Дэниелу в глаза. Между лопаток стянулся узел беспокойства.

– Что привело вас сюда? – спросил Гибсон, когда все устроились на диване и стульях.

– В Лондон? – уточнил Перра.

– На Грейт-Куин-стрит. – Дэниел пристально посмотрел на гостя.

– Я хотел поздравить мисс Биди и одновременно выразить соболезнования. Какой позор, что ей приходится уезжать из Лондона. Мы, итальянцы, более практичны.

Дэниел скрыл гримасу. Итальянцам, конечно, есть чем похвалиться, но только не практичностью.

– Дед профессора Перры, оказывается, учился у Анны Манцолини, – объявила Нора с благоговейным восхищением в голосе.

– В самом деле? – наклонился вперед доктор Крофт. – Я и не предполагал…

– Блестящая женщина. Легенда своего времени. Ее влияние в университете неизмеримо, – подтвердил Перра.

– В Болонье разрешено учиться женщинам, – добавила Нора.

Хорас повернулся к ней, дернув головой, словно механическая кукла.

– Правда? Я думал, во время французской оккупации…

– Это было много лет назад, доктор Крофт, – перебил Перра. – Хотя студенток у нас немного, я считаю, что мне повезло повлиять на карьеру двух выдающихся женщин-врачей, которые прекрасно владеют искусством наложения щипцов.

– И какой тип инструмента они предпочитают? – мгновенно заинтересовался Крофт.

– Щипцы Левре. Они намного лучше повторяют изгибы таза роженицы.

– Профессор Перра предложил мне место, – вмешалась девушка, возвращая разговор к насущным вопросам. Она сидела очень прямо, стиснув пальцы до побелевших костяшек, как и сам Гибсон. Слишком далеко сейчас была любимая, не дотянешься.

– Нора… – начал он.