– Болонский университет – старейший в Европе, а то и в мире. Лучшие из наших восковых анатомических моделей выставлены в палаццо Поджи, под множеством фресок…

* * *

Когда Дэниел сошел с тротуара, в животе у него заурчало, и Хорас с улыбкой глянул на стажера:

– Проголодался, парень?

Гибсон кивнул. Оба пропустили обед, и теперь Дэниел с нетерпением ждал ужина. Если он не ошибался, на сегодняшний вечер миссис Фиппс заказала кухарке говяжьи котлеты. У него даже слюнки потекли, несмотря на беспокойство, которое только усиливалось по мере приближения к Грейт-Куин-стрит. Гибсон напряженно размышлял весь день.

– Как думаете, Нора уже знает? – спросил он Хораса, испытывая странное облегчение оттого, что наконец задал вопрос вслух.

Крофт пожал плечами:

– Думаю, узнает не сегодня завтра.

Если Норе предстоит ехать в Суффолк, как планировалось, миссис Фиппс в самое ближайшее время придется сообщить об этом девушке, и никакие хмурые взгляды на булыжную мостовую не могли уменьшить страх Дэниела перед грядущим разговором. Они все боялись, потому-то экономка, похлопав стажера по плечу, и взяла непростую задачу на себя:

– Думаю, от меня ей будет проще принять такой вариант.

Но Дэниел вовсе не был так в этом уверен, поэтому на прошлой неделе старательно сохранял невозмутимое выражение лица, заставляя себя сосредоточиться на ближайших задачах. Если, конечно, не считать того случая, когда не смог удержаться и принялся расспрашивать Нору про Гарри, а затем целовать ее – надо же быть таким дураком. С непреклонной решимостью Дэниел старался не представлять себе дом без Норы, когда некому поправлять Хорасу воротничок и встречать разносчиков газет восторженными возгласами и конфетами. Когда милый профиль уже не склоняется вечером над рисунками.

Хозяин дома, конечно, по-своему тоже хандрил из-за предстоящего расставания и чаще обычного метал громы и молнии на практикантов в Святом Варфоломее. Сегодня, к примеру, так резко оттолкнул от пациента одного робкого американского парня, что тот опрокинул на пол банку с пиявками. По вечерам, вместо того чтобы засиживаться за десертом и горячо обсуждать трудные случаи, учитель теперь уединялся в своем кабинете, как правило с коробкой костей, которые нужно было скрепить проволокой, или пачкой рабочих каракулей под мышкой.

Каким бы голодным ни чувствовал себя Дэниел, перспектива провести в молчании за столом целый час привела его в содрогание.

– Ей будет смертельно скучно в Суффолке, – пробормотал он.

– Зато отдых пойдет на пользу, – возразил Хорас. – Она в последнее время слишком тихая. И бледная. – Он нахмурился, обвиняюще глядя на Гибсона, но затем смягчился. – Если она догадается, что нам самим не хочется ее отпускать, то никогда не уедет. Облегчи ей задачу.

Дэниел был согласен с наставником лишь отчасти, но поскольку та часть его, которая не соглашалась, жаждала целовать Нору, пока кровь снова не окрасит румянцем ее бледные щеки, а тайные признания не вырвутся на свободу, имело смысл все-таки прислушаться к Хорасу. Нора удручена, и лучше оставить ее на попечение женщины – по крайней мере, так утверждала миссис Фиппс.

* * *

Стоило им войти в холл, как экономка сама материализовалась там, словно вызванная силой мысли. Она была взволнована и едва ли не подскакивала. Оголодавший желудок Дэниела сжался в комок, а душа ушла в пятки.

– Значит, вы ей сказали?

На мгновение лицо у миссис Фиппс сделалось растерянным.

– Ой. Ну да, так и есть, и… Ладно, позже обсудим. – Она поджала губы. – А сейчас в гостиной итальянец сидит. Уже почти три часа.