У Норы перехватило дух, ребра заныли, а грудь сдавило, словно обручем. Дэниел тут же воспользовался ее замешательством, взял за руку и притянул к себе, склонив голову, чтобы его шепот проникал ей прямо в ухо, заставляя шевелиться волоски на шее.

– Я никогда не попрошу тебя оставить работу. Ты станешь медсестрой в моей клинике и сможешь помогать мне со вскрытиями и исследованиями, и к черту проклятую Королевскую коллегию хирургов. – Дэниел мягко провел рукой вверх по позвоночнику между лопатками и нежно обнял ладонью затылок. – Не уезжай в Италию. Выбери жизнь со мной, – прошептал он, а затем накрыл ее губы своими. Его руки скользили по спине и талии Норы, заставляя напрочь забыть и о вопросе, и обо всем на свете, пока Дэниел наконец не оторвался от нее, чтобы спросить: – Так ты согласна?

Его прерывистое дыхание причиняло Норе почти такую же боль, как собственная нерешительность, которая парализовала язык, останавливая ответ, еще совсем недавно слетевший бы легко и непринужденно. Девушка облизнула губы.

– Я бы очень этого хотела. – Хотела мучительно, отчаянно, но все же вынуждена была спросить: – А нельзя получить и то и другое?

* * *

Гибсон оцепенел, будто его погрузили в ледяную ванну. Нервы на мгновение сковал парализующий холод. Он ждал, что Нора все-таки одумается и пойдет на попятный, но она лишь снова облизнула губы.

– Ты так хочешь поехать в Италию? – спросил наконец Дэниел. – Разве этого, – он обвел рукой лампы, отражатели и аккуратные шкафы, но, конечно, имел в виду не столько обстановку, сколько себя, – разве этого тебе недостаточно?

Ее глаза стали еще более несчастными.

– Почему ты не сделал мне предложение раньше?

Молодого человека кольнула совесть.

– Я думал, у нас еще есть время. Не знал твоих чувств, да и Хораса не хотел тревожить понапрасну.

Нора чуть качнула головой, но не удержалась и возразила:

– Отлично ты всё знал. Я ведь не из тех, кто обучен флиртовать и притворяться. Я не улыбаюсь человеку, не прикасаюсь к нему и уж тем более не целую, если не испытываю никаких чувств.

Гибсон раздраженно вздохнул. Конечно, он знал, что Нора к нему неравнодушна, но этого было мало. В темных уголках сознания пронеслись образы родителей, бывшей невесты и бывшего друга.

– Все не так просто, – возразил он. – До недавнего времени у меня были иные стремления. После того как Мэй дала мне отставку, ты была увлечена Гарри. Потом, когда мы оба стали свободны, Хорас во всеуслышание объявил тебя своей наследницей. Поспешный брак выставил бы меня отвратительным охотником за приданым. Я не хотел, чтобы мы начинали вот так, но теперь…

– Теперь все стало еще хуже, чем раньше! – Ее глаза сузились. – Не надо жениться на мне только ради того, чтобы прикрыть позор за мои якобы неженские занятия. Или, может, еще больший позор оттого, что я по неопытности позволила себя соблазнить какому-то итальянскому докторишке? Какой вариант из двух: я слишком сильна для женщины или слишком слаба?

– Ты же знаешь, что дело не в этом…

– Нет, Дэниел, не знаю. – Она опустила глаза, прикрыв их потемневшими от бессонницы веками, и повернулась к двери.

– Постой.

Девушка оглянулась, и Дэниел отчаянно попытался облечь в слова чувства – терзающие, рвущие душу на части.