Нора повернулась и встретилась глазами с Дэниелом. Поняв, что им хочется попрощаться наедине, Крофт деликатно отвел миссис Фиппс в сторону и заверил, что в ее отсутствие непременно будет следить за чистотой столового серебра и целостностью штукатурки.

Едва влюбленные остались одни, Нора взяла любимого за обе руки.

– Уверен, что мы поступаем правильно?

В его мозгу пронеслось множество ответов, которые всплывали на поверхность серебристыми рыбками и, сверкнув блестящими плавниками, вновь исчезали под рябью.

– Вполне, – ответил он. – Но расставаться все равно тяжело.

– Жутко тяжело, – согласилась девушка.

– Боишься?

Она взглянула на лабиринт канатов на корабле, помолчала, слушая крики матросов, спорящих, как погрузить витраж, и торжествующе улыбнулась.

– Еще как. Но и благодарна.

– Будет нелегко, но ты ведь и не хотела бы иного, как я понимаю. – Гибсон улыбнулся. – Ты создана для учебы. И всю жизнь готовилась к этому. – Солнечный свет восхитительно играл в ее карих глазах. Дэниел окинул взглядом ее скромное платье, хрупкие плечи, узкую прямую спину и, не удержавшись, обхватил руками за стянутую жестким корсетом талию, отчаянно жалея, что не может прижать любимую к себе так крепко, как хочется. – Я не жду никаких обещаний. Пусть все происходит по воле твоего сердца.

На лице Норы отразилось замешательство, брови сошлись. Она пробормотала, запинаясь:

– Конечно. И я не жду от тебя…

Дэниел невежливо прервал ее поцелуем. Одной рукой он продолжал крепко прижимать ее к себе, а другой обхватил хрупкую шею, поддерживая затылок, и страстно впился в губы девушки, запрокинув ей голову назад. Выразить свои надежды и намерения словами он не мог, но был не в силах обуздать пылкие чувства.

Нора откликнулась всем своим существом, и пусть объятия продлились всего несколько секунд, Гибсону стало легче. Он словно сбросил тяжкую ношу, которую тащил много миль.

– Когда ты вернешься, я буду стоять здесь, – пообещал Дэниел, поглаживая ей затылок большими пальцами и с трудом подавляя желание впиться в эти губы еще одним долгим поцелуем. Но надо было все-таки произнести слова, в которых они оба нуждались.

– Тогда и увидимся, – пообещала Нора и, наклонившись вперед, нежно коснулась его губ, удивив пламенем, затаившимся в таком легком мимолетном прикосновении.

На прощание он пожал ее руку в перчатке.

– Было приятно работать с вами.

Девушка уловила озорной тон и улыбнулась.

– Я восхищаюсь вашей работой, доктор Гибсон.

– А я вашей. И, возможно, вскоре буду называть вас доктором Биди.

Подошел Хорас, показывая зажатые в руке карманные часы.

– Очень на это надеюсь, – рассмеялась девушка.

Вдоль борта выстроились пассажиры, машущие им и призывающие копуш поторопиться, поскольку пора отплывать. Время пришло.

– Я люблю вас обоих, – продолжала говорить Нора, пока Фиппс подталкивала ее к сходням.

Мужчины разом прижали руки к груди, причем каждый не подозревал, что другой сделал то же самое. Да и слова эти они впитывали с одинаковым удовольствием и смущением.

Когда корабль отходил от причала, Дэниел отвернулся, боясь разрыдаться от пронзившего его острого ощущения разлуки. Он подождал, пока крики матросов и скрип шлюпок на бортах не дали понять, что судно движется, затем обернулся и увидел, как Нора машет одной рукой, крепко прижав другую к сердцу. Дэниел последовал ее примеру, ощутив вдруг, что боль просачивается сквозь пальцы, прижатые к левой стороне груди.

– Смотри-ка, а сначала она ведь тебе очень не понравилась.