– Вы ошибаетесь, но мне лучше поторопиться. – Едва сдерживаясь, чтобы не выругаться, Дэниел проверил, все ли инструменты на месте, и застегнул саквояж. Врач должен сохранять достоинство, даже если опаздывает к обеду.

Девушка кивнула, но закусила губу, когда Дэниел проходил мимо.

– Что-нибудь еще, мисс Биди?

Она глянула вверх.

– Пожалуйста, выскажите свое мнение, – предложил Дэниел.

Девушка снова опустила взгляд себе на руки.

– У доктора Крофта есть отличная книга о женских недугах…

Дэниел подавил желание ответить грубостью. Достоинство. Спокойствие.

– Буду рад взглянуть. Не могли бы вы принести ее мне в комнату? Просто положите поверх остальных. Рядом с лампой.

Его тонкую иронию она, вероятнее всего, не поймет, но и к лучшему. Не следует быть таким мелочным. Девушка ведь пыталась помочь и, кстати, оказалась права. А случай с миссис Лобб продемонстрировал, что нужно больше читать, а также пользоваться лампой, на чем мисс Биди и настаивала. Да и некогда сейчас спорить. До больницы Святого Варфоломея двадцать минут ходьбы. Если он не поторопится, то опоздает.

Глава 6

На оживленной аллее, ведущей к больнице, наемные экипажи и личные кареты боролись за места поближе к дверям, но подальше от тех, кто имел несчастье брести пешком, боязливо прижимаясь к обочине и стараясь побыстрее пробраться внутрь. Добравшись наконец до клиники, Дэниел совсем запыхался. Он замедлил шаг, оправил пальто и немного отдышался, стремясь выглядеть достойно и соответствовать величественному зданию, огромные боковые корпуса которого с севера и юга окаймляли зеленую площадь массивными известняковыми стенами. Более семисот лет больница была свидетельницей череды недужных и умирающих, которые стекались сюда в поисках исцеления. Часовни на территории и вереница монахинь, студентов и священников свидетельствовала, что больница исполняет роль благотворительной и учебной. Квалифицированных хирургов с лицензиями, получавших щедрую плату за лекции и обучение студентов, здесь почитали как полубогов, а врачи уровнем ниже зарабатывали сущие гроши и с нетерпением ждали того дня, когда смогут если не занять должность лектора, то хотя бы открыть прибыльную частную практику, подобно их наставникам.

Миновав очередь пациентов, Дэниел зашел внутрь, но до лекционного зала так и не добрался. Его внимание привлекла суматоха возле хирургического отделения, и он вместе с толпой взволнованных врачей последовал в палату. Всякий раз, когда какой-нибудь интересный случай или чрезвычайная ситуация нарушали привычный ход работы клиники, студенты бросали свои обычные обязанности и слетались туда, как саранча, а за ними тут же прибегали и врачи с санитарами. В палате на столе лежал подросток, изо рта у него вырывались тихие стоны, а окровавленная рука была вывернута под неестественным углом. Дэниел оглядел толпу мужчин и сразу понял, что его дружелюбного коллеги, доктора Гарри Тримбла, здесь нет: огненные шотландские кудри нельзя было не заметить. Дэниел обычно рассчитывал на приятеля, тот помогал ему протиснуться в первый ряд, чтобы лучше видеть. Но сегодня пришлось устроиться позади, положившись на свой рост.

Глядя поверх голов коллег-хирургов, Дэниел увидел, как над парнишкой, слушая пульс, склоняется Сайлас Викери. Гибсон подавил разочарование. Несмотря на все свои достижения, Викери был бездушным и одновременно весьма обидчивым человеком с вечно поджатыми губами, словно постоянно ожидал, что его мастерству и уму нанесут оскорбление. Он ощупал руку пострадавшего, но мальчик даже не дернулся, а только продолжал бессмысленно стонать.

– Четырнадцать лет, упал с грот-мачты полчаса назад, – сообщил доктор Викери тем, кто еще только подходил.