– На что жалуетесь? – спросила Нора, осторожно беря Нелли за руку.

– Палец скрючился и никак не выпрямляется. И болит – страх просто. Я спать не могу, мисс Биди. – Она следила за каждым движением Норы, рука у нее подергивалась.

Девушка сочувственно хмыкнула, рассматривая опухший большой палец.

– А припарки или пластыри вы пробовали? – спросила она.

Нелли покачала головой с отчаянными глазами.

– Доктор Крофт сегодня в больнице, но я с ним посоветуюсь… – Нора смолкла, когда на пороге появился Дэниел, а потом предположила: – Может, у доктора Гибсона найдется минутка?

– Конечно, – согласился тот.

Он подошел, склонив голову, и сосредоточенно нахмурился, когда Нора представила Нелли и описала случай. Дэниел выслушал перечень неудачных методов лечения и взял руку больной, словно хрупкую драгоценность. Проведя по ее большому пальцу, остановился у основания.

– Было ощущение, что здесь что-то похрустывает или пощелкивает? – спросил он.

Швея энергично закивала:

– Почитай всякий раз, как я его сгибаю.

– Но вы об этом ни разу не упоминали, – удивилась Нора, стараясь, чтобы в голосе не прорывалось чувство вины. Впрочем, корить себя не имело смысла: этот симптом был ей незнаком.

– Да оно недавно началось, – извинилась Нелли перед Норой. – Я и так уже доставила вам столько хлопот. И нынче-то пришла только потому, что работать совсем невмоготу.

– Не нужно извиняться за то, что пришли, – успокоил ее Дэниел. – Наши пациенты – главная забота для мисс Биди. Поэтому никаких хлопот вы не доставили.

Нора недоверчиво покосилась на Гибсона, пораженная его галантностью.

– И она все делала правильно, – продолжил Дэниел. – Но с учетом того, что вы сообщили нам кое-что новое, думаю, мы вам поможем.

Лицо Нелли озарилось надеждой, а рот приоткрылся.

– Правда?

– На сухожилии сгибателя образовался крошечный узелок, – пояснил Дэниел Норе, жестом подзывая ее поближе. – При движении пальца этот узелок пытается проникнуть через сухожильную оболочку, та сжимается, и возникает ощущение щелчка. Но сейчас оболочка настолько воспалилась, что сухожилие оказалось защемлено. Потому палец и не разгибается.

– Но откуда вы?.. – Нора почувствовала себя полной тупицей и с трудом удержала на лице нейтральное выражение.

– Профессор Тулар в Париже постоянно брал меня на практику. От этого недуга часто страдают заводские рабочие.

Прежде чем девушка успела ответить, доктор Гибсон повернулся к Нелли и пристально посмотрел ей в глаза.

– Как вы переносите боль, мисс Фостер? Впрочем, вы ведь терпите ее уже несколько месяцев, так что, думаю, храбрости вам хватит.

– Вы про какую боль? – побледнев, спросила Нелли.

Дэниел обозначил в основании ее большого пальца участок в полдюйма.

– Вот здесь проделаем очень маленькое отверстие. Не очень глубоко и как можно быстрее. Если вы сможете сидеть совершенно неподвижно, я бы управился за считаные секунды. Мы отщипнем узелок, который портит вам жизнь, и наложим три шва.

Нелли в ужасе уставилась на свой большой палец. Подбородок у нее задрожал. Нора открыла рот, чтобы сказать что-нибудь утешительное, но Гибсон ее опередил.

– Конечно, можно оставить все как есть, – мягко сказал он, все еще держа руку пациентки в своей ладони.