Нелли засмеялась, хотя на глаза у нее навернулись тревожные слезы.

Доктор Гибсон повернулся к Норе и понизил голос:

– Не могли бы вы отправить записку о том, что я задерживаюсь? Через час меня ждут у мистера Коллинза.

– Мужа Эмили? – Нора теребила в руках авторучку. Любое упоминание о тех трагических родах все еще переворачивало ей душу. – Там ребенок заболел?

Дэниел покачал головой:

– Нет. Но отец сильно тревожится, и я стараюсь заходить почаще. – Сосредоточившись на Нелли, он не заметил ни того, что Нора смолкла, ни задумчивого хмурого взгляда, сопроводившего ее сухой ответ:

– Разумеется. Сообщу немедленно.

Она вернулась с инструментами: скальпелем, иглами, жгутом, губками и самыми маленькими ранорасширителями, поднос с которыми несла на одном бедре, а тазик со льдом на другом. От страха лицо молодой швеи покрылось испариной, а взгляд то и дело метался к двери, словно она оценивала шансы на побег.

Доктор Гибсон заглянул под полотенце, закрывающее поднос, кивнул и взял жгут. Потом подвинул табуретку поближе.

– Мисс Фостер, сколько раз вы по ошибке кололи себя иголкой?

– Да тысячи, – неохотно призналась Нелли, усмехаясь.

– Тысячи, – улыбнулся он в ответ. – А если я уколю скальпелем всего один раз, зато навсегда верну вам красивый пальчик? – спросил он.

Нелли глубоко вздохнула и кивнула.

– Но вы же не имеете в виду – прямо сейчас? – уточнила она громче обычного, беспомощно глядя на Нору.

– Ну, думаю, на одну минуту у вас смелости хватит. – Взгляд доктор Гибсона стал пронзительным. – А мне одной минуты вполне достаточно.

Обещание было рискованным, учитывая, что требовалось отыскать узелок, обойти нерв и освободить сухожилие. Особенно если принять во внимание, что Нелли была из тех, у кого даже мысль о пиявках вызывает нервную дрожь.

– Значит, одна минута? – Нелли здоровой рукой схватила его за рукав, стиснув пальцами ткань.

– Одна, – подтвердил Дэниел. – А если мы заранее приложим лед, который принесла мисс Биди, то вы и вовсе почти ничего не почувствуете. – Он бросил на Нору благодарный взгляд, взял руку Нелли со скрюченным большим пальцем и опустил в таз. Лед стоил дорого, но должен был помочь перетерпеть боль и уменьшить кровотечение. Непринужденно болтая о том о сем, доктор Гибсон перетянул пациентке жгутом руку выше локтя.

Нора закусила губу. Придется поторопиться.

– Еще минутку на льду, на всякий случай, – пробормотал Дэниел. – Мисс Фостер, вы бы не могли повернуть голову и описать мне, что вы видите за окном.

– Наемный экипаж с желтыми колесами, – начала она. – В нем мужчина в черной шляпе.

– Продолжайте, – велел Гибсон, смахивая лед с бледно-восковых пальцев Нелли. Нора полоской полотна привязала ее руку к столу и крепко зажала пальцы. Доктор поднял полотенце на подносе и взял в правую руку скальпель, а в левую – пару узких угловых ножниц. Его взгляд метнулся от Норы к ранорасширителям.

– Когда я сделаю надрез, сможете его растянуть? Делали такое раньше?

Нора взяла инструмент и кивнула. Потом моргнула, чтобы показать, что готова.

Лезвие нырнуло в кожу, и Нора тут же подоспела с ретракторами.

– Что еще вы видите снаружи, мисс Фостер? – быстро спросил доктор Гибсон, когда пациентка вскрикнула.