|
Да и к обеденному столу-то он пришел, забыв снять забрызганный кровью фартук.
– Обязательно носить это здесь? – безо всякой надежды упрекнула доктора миссис Фиппс.
– Ой. Простите. – И Крофт, сняв фартук, повесил его на один из новых стульев с парчовой спинкой. Миссис Фиппс только глаза закатила.
– Я отнесу его вниз, – тихо предложила Нора, после чего спустилась в подвал и оставила фартук на одном из крючков. На стуле возле двери все еще стоял саквояж Дэниела. Наверняка владелец за ним вернется. Ведь Гибсон так бережно относился к своим инструментам.
Нора снова прошла в столовую и положила себе мяса с картошкой, гадая, распекала ли миссис Фиппс в ее отсутствие доктора Крофта за порчу дорогой обивки. Сказать наверняка было невозможно. Оба молча жевали. Нора попробовала еще раз:
– Я так понимаю, сегодня вечером Гибсона опять не будет.
Доктор Крофт промокнул губы салфеткой.
– Не бери в голову: он пытается наладить отношения с родней и этой своей пустозвонкой.
– Пустозвонкой? – переспросила Нора.
Хорас пожал плечами.
– Девушкой, на которой он намеревался жениться, но теперь она разорвала помолвку. Видать, газет начиталась и предположила худшее, как и любая женщина, которой в жизни больше нечем заниматься, кроме как сплетничать да весьма посредственно бренчать на пианино. – Он фыркнул и отрезал себе еще кусочек грудинки. – Ты же знаешь, я терпеть не могу подобную чепуху. Кому понравится увольнение из престижной больницы! Представляю, как разочарованы его родители. Невежды. – Он помешал горошек вилкой. – А этому парню следует научиться прежде всего сосредоточиваться на важном.
Нора смотрела, как масло застывает вокруг несъеденного горошка.
– Я и не знала, что он помолвлен с мисс Эдвардс, – пробормотала она. Дэниел несколько месяцев проработал с Норой в лаборатории и лечебнице, но о своей жизни за пределами Грейт-Куин-стрит рассказывал очень скудно. Нора, например, в ответ на вопрос честно поведала ему о своих родителях и холере, но он не ответил взаимностью на ее откровения.
– На мой взгляд, парень правильно сделал, что избавился от невесты. У него слишком большой потенциал, чтобы обременять себя домашними пустяками, – проворчал Крофт.
– Например, привязанностью? – пробормотала девушка, уставясь в тарелку. Доктор Гибсон не обручился бы с нелюбимой. Нора была озадачена и даже раздражена его подавленностью после той сцены в «Атенеуме», но внезапно поняла, в чем дело. Дэниел любил ту девушку, а теперь из-за одной ошибки потерял ее.
Наставник молча пожал плечами. Во рту у него было слишком много картошки, чтобы вступать в споры.
* * *
Нора провела жирную линию в гроссбухе, перевернула страницу и принялась пересчитывать флаконы с хинином, оставшиеся в шкафу. Проверка припасов была привычным делом, и мысли ее блуждали где-то далеко. Вот интересно, поведи она себя как обычная молодая леди и не заявись тогда в клуб «Атенеум», отвергла бы Дэниела невеста? Этот вопрос неотступно преследовал Нору, пока она считала рулоны корпии, стопки простыней и кувшины с ламповым маслом. Чем дольше Гибсон отсутствовал, тем меньше верилось, что скандал скоро утихнет. Снова и снова вспоминала она, как явно Дэниел страдал, собирая вещи, как горбились плечи, мелко подергивались веки. До чего же тихо стало в доме, когда он уехал. Все это подтверждало ее опасения: молодой врач решил отказаться от деятельности, за которую она отдала бы все.
Накануне его бегства Гарри объяснил, что Дэниел чувствует себя в большом долгу перед родными, которые отговаривали его от практики на Грейт-Куин-стрит, – еще одна вещь, о которой Дэниел никогда ей не говорил. |