Я плакала, пока не заснула, представляя, как мужчина, которого я когда-то любила, мог стать предметом подобных сплетен. Последние четыре дня я ждала от Вас весточки, молясь, чтобы все объяснилось, а еще лучше – оказалось ошибкой. Но теперь я вынуждена взглянуть фактам в лицо, последовать совету родителей и забрать назад свою руку и сердце, которые я когда-то с такой радостью отдала Вам. Душа у меня болит, но, если Вы не хотите поставить меня в еще более неловкое положение, я прошу Вас принять мой отказ.

Дэниел дважды прочитал послание, прежде чем пошевелиться. Язык прилип к нёбу, а в венах вместо крови словно песок пересыпа́лся. Из тела будто ушла вся влага. Дэниел медленно поднялся и ощупал ноги, проверяя, не превратились ли кости в пыль. Ноги, слава богу, кое-как доставили его к пустому камину, где он ухватился за каминную полку.

Неужели все зашло так далеко? Неужели искалеченная рука бедной женщины отметила окровавленным пальцем каждый уголок его жизни? Взгляд уперся в каминную решетку, вычищенную и черную, и Дэниел представил себе пылающее там полено. Можно было нагреть утюг, прижать его к ране мисс Картер и выжечь инфекцию. Вдруг Крофт ошибается? Наверняка огонь запечатал бы сосуды и не позволил бы яду попасть в вену. На двадцать минут Гибсон забыл о Мэй и о своей скорби, плывя в воображении против течения времени с горящим углем в руке. Он сделает это сейчас: выжжет из мыслей и Викери, и клуб, и письмо Мэй.

Но, снова подумав о невесте, Дэниел увидел холодную решетку, бумагу в руке и понял, что никакого огня нет. Никогда не было и не будет. Так или иначе, но в обществе сейчас обсуждают не травмированный палец, а его пьяную выходку перед уважаемыми людьми.

Не раздумывая, Гибсон принял сразу два решения. Они родились и мгновенно укоренились в его опустошенном сознании: необходимо оставить практику у Крофта и поговорить с Мэй.

Глава 15

В жизни дома 43 по Грейт-Куин-стрит было много странностей, но удары и грохот, доносящиеся из спален, к ним не относились. После третьего удара Нора отложила последний номер «Ланцета» и бросилась вверх по лестнице. Но резко затормозила у распахнутой двери доктора Гибсона. Выдвинутые из письменного стола ящики зияли пустотой, а выброшенные книги небрежными грудами валялись на кровати, столе и полу. Половина вещей была просто свалена в открытый сундук.

– Доктор Гибсон, что вы делаете? – удивилась она.

Ответом ей был беглый взгляд и минутная остановка в суетливых сборах.

– Почему вы уходите? – Нора прикусила губу, раздраженная глупостью своего вопроса: нормальный человек поинтересовался бы куда.

– Слухи добрались до моих родных. Они… Это катастрофа. Мне нужно ехать в Ричмонд.

Рядом с его чемоданом лежало вскрытое письмо.

– Если я к пяти доберусь до постоялого двора, то еще успею на последний дилижанс, – пробормотал Гибсон. Такая целенаправленность среди общего беспорядка убедила Нору, что лучше не спорить. Она подняла с пола три книги и аккуратно положила их на кровать.

– Спасибо. Помощь мне не нужна. – Он говорил не глядя на девушку, в голосе звучал холодный упрек. Даже в спешке он не хотел, чтобы она находилась в его спальне. Нора собралась было возразить: зачем из-за глупых условностей отказываться от помощи в такой момент, но поняла, что не сможет его переубедить.

– Ну что же, счастливого пути, – произнесла она и вернулась в библиотеку. Через несколько минут Гибсон ушел, даже не попрощавшись.

Три дня от него не было вестей. Наконец Нора сама спросила у доктора Крофта:

– А доктор Гибсон сегодня снова не будет с нами ужинать?

– Что? – Наставник поднял глаза и заморгал, из чего стало понятно, что он ничего не заметил.