– Что еще вы видите снаружи, мисс Фостер? – быстро спросил доктор Гибсон, когда пациентка вскрикнула.

Задержав дыхание, Нелли дрожащим голосом продолжила:

– Дама… в синем жакете… – И вдруг дернулась всем телом.

Острие скальпеля прошлось по нижней части сжавшейся сухожильной оболочки, затем следом молниеносно скользнули ножницы, подцепили связку, разрезали и выдернули ее, не успела Нора и глазом моргнуть.

– Губку, пожалуйста, – попросил доктор Гибсон.

Нора отложила ранорасширители и вытерла кровь. Зашивать Дэниел начал еще до того, как она поместила губку в лоток.

Четыре шовчика были выполнены настолько быстро и аккуратно, что и сама Нелли, наверное, не справилась бы лучше.

– Вот и все, – улыбнулся Гибсон и ослабил жгут. – Я обещал три шва, но получилось четыре. Вы меня прощаете?

Нелли рассмеялась дрожащим голосом, а когда Нора сняла удерживающую повязку, прижала травмированную руку к груди и принялась баюкать.

– Не торопитесь, – посоветовал Гибсон, массируя ей кончики пальцев и наблюдая, как к ним снова приливает кровь. – Будьте так любезны, подвигайте большим пальцем.

Нелли медленно провела подушечкой пальца по ладони, а затем прижала к мизинцу, как бы в знак приветствия.

– Доктор… – Она хотела что-то добавить, но голос сорвался.

– Вам нужно будет несколько дней попринимать обезболивающие капли. А пока опустите палец обратно в ледяную воду, чтобы снять жжение.

Нелли, казалось, и не заметила, как он погрузил ее руку в ледяную воду.

– Вы хотите сказать, что болеть больше не будет? – с тревогой уточнила она.

– Это навсегда, – пообещал Гибсон, кладя на место скальпель.

Проводив Нелли, Нора остановилась рядом с Дэниелом, который вытирал руки. Но прежде чем она успела подобрать слова, он вынул карманные часы.

– Может, я еще успею к Коллинзу вовремя, если, конечно, вы не против прибрать здесь?

– Идите уж, – буркнула она, отводя взгляд. – Я не против.

* * *

Дэниел задержался в кабинете, держа ручку наготове, но пребывая в нерешительности. Какое письмо писать первым – в газету или в совет директоров больницы Святого Варфоломея? Извиняться было очень неприятно, и он не спешил напоминать больничному начальству о своей истерической вспышке гнева, вызванной наркотиком. А вот с опровержением в газету дело обстояло совсем по-другому. Язвительная отповедь, всю неделю крутившаяся в голове, приносила лишь первобытное удовлетворение. Когда в дверях появилась миссис Фиппс, Гибсон отвернулся от стола, благодарный, что его прервали.

– Доктор, у вас куча неразобранной почты. А сегодня пришло еще письмо, и я побоялась оставить его, как обычно, в холле.

Дэниел сосредоточился на конверте с почерком Мэй, отметив, что она выбрала черные чернила вместо обычных зеленых. Да и буквы вроде мельче и теснее жмутся друг к другу… Или показалось? Он вскрыл конверт и вынул один-единственный лист бумаги. Ого! Когда это она обходилась всего одной страницей?

Едва взгляд остановился на официальном обращении, выписанном решительно и твердо, дыхание у Дэниела сразу перехватило, и он плотнее прижал ноги к полу, чтобы успокоиться.

До Ричмонда дошли совершенно немыслимые слухи. Сначала, будучи преданной Вам всем сердцем, я отвергала их, но удручающие подтверждения следовали одно за другим. В газетах твердят о неподчинении, позоре и увольнении из больницы. Возможно, одно это меня бы не убедило, ибо что я знаю о медицине? Но из Лондона приехал дядя и рассказал о пьяной сцене в клубе, после которой Вы средь бела дня ушли с какой-то бесстыдной женщиной.