-  Да... - вздохнул Кульбах, покосившись на лампу. - Хруст в суставах. Пора заняться моим артритом... Что до того, как я проник в эту комнату... - он пожал плечами. - Элементарно... Следуйте за мною. Тем более что мне необходимо переодеться «на выход»...

    Он двинулся в направлении ванной и поманил Петро за собой. Тот незаметным движением вынул парализатор, сжал в ладони и осторожно вышел вслед за старым профессором в ванную комнату. Штора, загораживающая душевую кабинку, была теперь отдернута, а часть стены этой кабинки была сдвинута в сторону и открывала проход в точно такую же - только другой отделки душевую. В соседний с восемьсот четвертым - восемьсот третий номер.

    Кульбах шагнул в проход и еще раз жестом пригласил Криницу следовать за собой.

    -  Харви утверждал, что здесь раньше были трехкомнатные номера, - пояснил он. - Но потом номера э-э... разукрупнили, а двери заперли, и остались номера двухкомнатные. Потом - однокомнатные. Но, главное, осталось по две двери, которые их соединяют. Харви очень гордился, что обнаружил это не так давно. Он оставил мне свой э-э ключ...

    -  Это вообще-то называется отмычка, - вздохнул Петро, покрутив предмет у себя перед носом.

    -  Так или иначе, эта штука открывает сей замок, - пожал плечами Кульбах, - и это меня вполне устраивает. Харви просил меня в случае, если кто-то начнет беспокоить меня в этом номере, перебраться в соседний... В его или, наоборот, в тот, что справа по коридору, - он пустует. И его этот ключ тоже открывает... Гм... похоже, что действительно, лучше называть его отмычкой...

    -  Так вы все это время находились здесь? - спросил Криница, проходя из ванной в строго симметричный восемьсот четвертому соседний номер - почти столь же стереотипный и необжитый. - И за двое с лишним суток даже не нашли времени распаковать багаж? Кстати, почему вы свой чемодан оставили там - в номере господина Смита?

    -  Знаете... - Кульбах развел руками. - Мы вселялись в «Альтаир» по-отдельности, чтобы не привлекать к себе внимания... Харви оказался столь любезен, что взял на себя хлопоты о моем багаже. Тем более что своего у него фактически не было. А я прогулялся по Центру... В страшном, надо сказать, запустении столица пребывает, что же тогда у них творится по окраинам?

    Профессор пожал плечами и, не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, продолжил:

    -  Так вот, я прошелся по городу, купил себе этот кейс, - он кивнул на стоящий в углу старомодный чемоданчик, - немного еды - так, к чаю. Я, знаете ли, не прожорлив, и кое-что для чтения на ночь...

    Его слова подтверждали весомые вещественные доказательства - на прикроватной тумбочке стояли два опустошенных разовых термоса и горка пластиковых стаканчиков, а у изголовья кровати валялись рассроченные упаковки из-под сандвичей и напечатанные на дешевом заменителе - не чета мелованной бумаге фолиантов, заполнявших нутро чемодана из соседнего номера, - «одноразовые» томики какого-то местного издательства.

    «Хитрость Хромого» - прочитал Петро на обложке одного из них. Взял вторую и выяснил, что видит перед собой еще одно творение плодовитого литератора Анатолия Смольского - «Отставка Хромого».

    -  Вы читаете подобную муру, профессор? - искренне удивился он.

    Для себя он считал возможным потратить пару часиков на сон грядущий, когда обстоятельства это ему позволяли, на чтение сочинений Смольского или Дженнифер Флокс - эта литераторствующая дама (или созданный «ПРЕ-ЧМО» ее виртуальный образ) тоже активно эксплуатировала фрондийский антураж для своих политических детективов.