– Сегодня он будет очень гордиться вами, Мария.

Раздался громкий грохот, и мимо пробежали танцоры из труппы Джерома Роббинса. Стразы на груди Мэрилин зазвенели от вибрации. Она рассмеялась, и Мария присоединилась.

– Бусы и кожа – вот и все, что на мне надето, – сказала Мэрилин.

Прозвенел звонок, оповещающий об окончании антракта, и Мэрилин встала.

– Вы следующая?

Мария кивнула. Она с приятным удивлением отметила, что, хотя мисс Монро была явно пьяна, она помнила порядок выхода на сцену.

Мэрилин, пошатываясь, направилась к двери.

– Увидимся по ту сторону, – сказала она и исчезла.

* * *

Позже Мария наблюдала за выступлением Мэрилин из-за кулис: плавный взлет на подиум, изумленный вздох публики, когда кинодива сбросила палантин из белой лисы и всем на мгновение показалось, что она обнажена. На другой женщине это платье выглядело бы неприлично, но на Мэрилин оно смотрелось божественно, как будто она была самой Венерой. Когда она спела или, вернее, томно выдохнула: «С днем рождения, мистер президент», в зале воцарилась гробовая тишина. Эта тишина была прекрасно знакома Марии. Зрители понимали, что они стали свидетелями великолепного шоу, которое, как и все великие представления, разыгрывалось от чистого сердца. Мария нечасто уходила на второй план, но сегодня именно томная Мэрилин завладела публикой. Мария с удивлением обнаружила, что не ревнует. Здесь было нечему завидовать. Мэрилин была отчаянно влюблена, и ее роман не мог закончиться счастливо. До встречи с Онассисом Марию шокировало бы публичное проявление страсти к женатому мужчине, но теперь ее мир перевернулся, и она отлично понимала, почему эта женщина хотела обнажить душу перед любимым на глазах у всего мира.

После концерта на вечеринке, проходившей в пентхаусе на Пятой авеню, Мария и Мэрилин позировали для фотографий. Кинозвезда явно прикончила весь шейкер мартини и слишком демонстративно показывала, что ждет прибытия Джона Кеннеди. Когда Онассис подошел поздравить их, Мэрилин широко раскрыла глаза и проговорила:

– Надеюсь, вы понимаете, как вам повезло, мистер Онассис.

Онассис одарил ее своей фирменной волчьей улыбкой.

– Конечно. Я разговариваю с двумя самыми красивыми женщинами в Америке.

Мэрилин моргнула, а затем покачала головой.

– Величайшая в мире певица пела для вас от всего сердца. Вот что я называю невероятным везением, – проговорила она с дремотной улыбкой.

Ари смутился, но, прежде чем он успел ответить, в комнату вошли сотрудники секретной службы, и Мэрилин затерялась в толпе, хлынувшей к президенту и его брату.

Ари посмотрел вслед Мэрилин и пожал плечами.

– Как удачно, что первая леди сейчас на другом мероприятии.

Мария наблюдала, как Мэрилин улыбается президенту, как они пожимают друг другу руки, словно незнакомцы.

– Мне жаль ее, – сказала Мария.

– Джеки Кеннеди?

– Нет, Мэрилин. Она безумно влюблена, но никогда не обретет с ним счастья.

Онассис недобро рассмеялся.

– Такая женщина должна понимать, во что ввязывается, когда президент делает ей авансы.

Мария посмотрела, как слегка растрепанная белокурая Мэрилин покачивается, стоя перед Кеннеди и его братом.

– Думаю, ни одна влюбленная женщина не знает, во что она ввязывается, Ари.

Мария хотела покинуть вечеринку, но Онассис сказал, что уходить раньше президента невежливо. Поэтому она какое-то время общалась с другими исполнителями, среди которых, к сожалению, не было Эллы Фитцджеральд. Хохоча над шутками Джека Бенни, она вдруг почувствовала чье-то зловещее присутствие.

– Привет, Мария, – сказала Эльза.