Мария кивнула в знак приветствия, и Джек Бенни воспользовался шансом улизнуть.

– Каково это – петь «Кармен» перед президентом?

– Это большая честь для меня.

– Ты переходишь на репертуар меццо-сопрано? – спросила Эльза с заговорщической улыбкой.

– Вовсе нет. Скоро я буду петь «Тоску» в Ковент-Гардене.

Это было не совсем правдой: Мария еще не решила, стоит ли подписывать контракт на «Тоску» в постановке Дзеффирелли, но выражение лица бывшей подруги подсказало ей ответ.

– Что ж, буду ждать с нетерпением, – сказала Эльза.

– Я рада снова поработать с Франко.

Мария царственно склонила голову.

– Занятно, что на этом концерте не было ни первой леди, ни ее сестры.

Глазки Эльзы блеснули.

Мария поняла подтекст, стоящий за этим замечанием, но сохранила нейтральное выражение лица.

– Наверное.

– Я вполне могу понять, почему Джеки не хотела слышать, как maîtresse-en-titre занимается любовью с президентом прямо на сцене, но я удивлена отсутствию Ли – она души не чает в своем зяте.

Эльза выжидающе посмотрела на Марию.

К счастью, к ним подошла хозяйка вечеринки, доктор Крим.

– Мадам Каллас, президент хотел бы поблагодарить вас за сегодняшнее выступление.

Мария последовала за ней туда, где стояли братья Кеннеди.

– Я был счастлив послушать, как вы поете, мадам Каллас. Благодарю вас от всей души, – сказал Джон Кеннеди.

Мария приложила правую руку к сердцу изящным жестом, которым она обычно отвечала на аплодисменты.

– Это было честью для меня, господин президент. Но вынуждена признать, что не мое выступление стало гвоздем программы.

На каблуках она была одного роста с Кеннеди. Говоря это, она смотрела ему прямо в глаза.

Улыбка Кеннеди не дрогнула.

– На самом деле мой день рождения только через десять дней, но я уже сейчас могу сказать, что праздник удался на славу.

Он двинулся дальше, а Мария посмотрела туда, где стояла Мэрилин в окружении свиты президента. Один из родственников Кеннеди обнимал ее за талию, вернее, придерживал, поскольку казалось, что актриса вот-вот упадет.

Наконец президент и его компания собрались уходить, и Мария поймала взгляд Мэрилин, которую тоже тянули к двери. Она казалась совершенно потерянной.

Глава девятнадцатая

Любимцы богов

Ионическое море, август 1962 года

Два месяца спустя Мария проснулась и увидела, что все газеты пестрели сообщениями о смерти Мэрилин Монро. Ее зазнобило, несмотря на то что она была в Греции и на дворе стоял август. Она ужаснулась от мысли, что это сияющее хрупкое создание исчезло с лица земли. В газетной статье говорилось, что она умерла дома, и Мария задалась вопросом, не покончила ли она с собой. Она машинально перекрестилась и со слезами на глазах посмотрела на Средиземное море.

Аристо поднялся на палубу после утреннего купания и запечатлел на губах Марии соленый поцелуй.

– Что случилось?

Мария показала ему газету. Онассис вздохнул и тоже перекрестился.

– Ей было всего тридцать шесть, Ари. Какая утрата.

Он пожал плечами:

– Через несколько лет она бы подурнела. И что бы с ней сталось? Лучше уходить, пока ты еще на вершине.

Мария в ужасе посмотрела на него:

– Как ты можешь быть таким черствым?

– Любимцы богов умирают молодыми, – сказал Ари по-гречески.

Мария ничего не ответила. Она вдруг подумала, что в последнее время они почти не говорят на родном языке.

Ари продолжил на английском:

– Первая леди, должно быть, счастлива.