– Ты никогда раньше так не пела, Мария. Я искренне испугался.

Мария улыбнулась:

– Ясону и правда следовало бояться Медеи.

– Но меня напугала именно ты. Я думал, ты действительно хочешь меня убить.

– Тебе не повредит, что сопрано в кои-то веки нагнала на тебя страху, – обычно все происходит с точностью до наоборот.

Другие певицы, сидевшие в фойе студии звукозаписи, заулыбались. Ди Стефано был печально известен тем, что позволял себе вольности с привлекательными молодыми артистками, причем делал это на сцене, когда у них не было возможности его осадить.

Онассис позвонил накануне вечером и сказал, что приедет на следующий день. Мария отправилась к Александру, чтобы сделать прическу. Ради Ари она продолжала носить короткую стрижку, но иногда, порываясь привычно накрутить на палец прядь волос, испытывала острое сожаление оттого, что это больше невозможно. Мария захватила с собой несколько нарядов. Она решила переодеться в черное трикотажное платье-футляр, которое так нравилось Ари, и дополнить его ожерельем, подаренным ей перед концертом в честь дня рождения Джона Кеннеди.

Она накрасила глаза и зашла в кабинет Онассиса, чтобы взять ожерелье. Она не хотела брать его с собой на яхту, а хранить драгоценности в миланской квартире было далеко не так надежно, как в апартаментах на авеню Фош.

Она не знала код, но часто видела, как Ари открывал сейф, и догадалась, что он набирает дату рождения. Первая комбинация не сработала, и она задумалась, не стоит ли дождаться Ари. Но ей так хотелось встретить его в ожерелье!

Она попробовала другую комбинацию – набрала дату именин Ари, а не день его рождения, – и замок с приятным щелчком открылся.

Мария сразу же увидела футляр со своим ожерельем, лежавший поверх каких-то папок. Она уже собиралась закрыть сейф, как вдруг заметила за папками еще один футляр от Cartier.

После минутного колебания она открыла его и сразу узнала содержимое. Там лежал браслет – точно такой же, как тот, что был на ее запястье: тонкая полоска золота с пятью буквами, выложенными бриллиантами. Ей не нужно было ломать голову над тем, что они означали. На ее браслете были те же буквы, отличалась лишь первая. Вместо инициала «М» там красовалась буква «Л», обозначавшая имя Ли.

Ей вдруг стало холодно. Она посмотрела, есть ли в коробке что-нибудь еще. За бархатной подкладкой она нашла листок бумаги, на котором Ари написал:

Платон верил, что все души состоят из двух половинок, которые были разделены и пытаются снова найти друг друга. Я нашел свою вторую половинку в тебе.

Мария скомкала записку и разорвала ее на мелкие кусочки. Она положила коробку обратно в сейф, закрыла кодовый замок и надела бриллиантовое ожерелье. Оно было поистине прекрасно. Найденный браслет ее шокировал, но она всегда знала, что была не первой женщиной, которой его подарили. В конце концов, такой же красовался на точеном запястье Тины в тот первый день на «Кристине». Записка расстроила ее куда сильнее: он использовал те же слова, а значит, их ночь в шлюпке не была для него особенной. Ари не считал ее своей половинкой: это была просто фраза, с помощью которой он соблазнял женщин. Еще хуже было то, что Ари пока не был с Ли – он просто ждал подходящего момента и, как обычно, заранее сделал все необходимые приготовления.

Какая трагедия, что он впустую потратил слова о родственных душах на ту, которая их не оценит! Мария часто общалась с женщинами, похожими на Ли. Их растили, чтобы выдать замуж за деньги, и воспитывали так, чтобы никто не смог тронуть их сердца. Вот почему им всем так нравилась опера: она давала возможность прочувствовать страдания влюбленных.

Мария спокойно открыла шкафчик в ванной комнате – там, на верхней полке, Ари хранил снотворное.