Мария спокойно открыла шкафчик в ванной комнате – там, на верхней полке, Ари хранил снотворное. Она взяла пузырек, прошла в гостиную, открыла бар и решила приготовить коктейль. Вспомнив Мэрилин и ее шейкер, она остановила выбор на мартини. Мария позвонила горничной, попросила принести ведерко со льдом и сказала, чтобы этим вечером ее не беспокоили.

– Даже если позвонит мистер Онассис, скажите ему, что я ушла.

Горничная казалась встревоженной, но ее быстро успокоила банкнота в пятьдесят франков.

Бруна была в Милане.

Мария никогда не готовила сухой мартини, но знала, что он состоит из джина и вермута. Она щедро плеснула и того и другого, добавила лед, потрясла шейкер вверх-вниз, как это делала Мэрилин в гримерной «Мэдисон-сквер-гарден», налила полный бокал и под конец вспомнила, что надо добавить оливку.

Затем она подошла к граммофону и после минутного колебания поставила запись «Мадам Баттерфляй», которую сделала семь лет назад. Усевшись на диван, она потягивала мартини и слушала первый акт. Когда зазвучала ария Un bel dì, Мария открыла пузырек со снотворным, высыпала на ладонь горсть таблеток и начала запивать их мартини.

Когда Баттерфляй пела финальную арию, сознание Марии начало мутиться. Закрыв глаза, она слушала, как ее голос идеально пропевает каждую ноту.

* * *

Мария снова открыла глаза, лежа на больничной койке и задыхаясь от вставленной в горло трубки. Она попыталась вынуть ее, но обнаружила, что монахиня в белом одеянии держит ее руки. Наконец подошла медсестра и вытащила трубку, а суетливого вида врач со стетоскопом на шее потрогал ее веки и пощупал пульс.

– Вам повезло, мадам. Еще полчаса, и было бы слишком поздно. Смешивать алкоголь и снотворное опасно для жизни. Пообещайте, что впредь вы будете осторожнее.

Мария попыталась заговорить, но не смогла издать ни звука. Она почувствовала прилив паники, но врач сказал:

– Не волнуйтесь – это оттого, что у вас в горле была трубка. Через день или два все пройдет. Никаких серьезных последствий быть не должно.

Он похлопал ее по руке и вышел из комнаты. Мария попыталась собраться с мыслями. Она помнила лишь звук собственного голоса, без усилий берущего верхнюю си-бемоль. Дверь открылась, и к кровати подошел Ари.

– О Мария, слава богу.

Он наклонился и поцеловал ее, его щеки были мокрыми от слез.

– Когда я нашел тебя на диване, то подумал, что ты мертва.

Сонное спокойствие Марии мгновенно улетучилось. Она с ужасом вспомнила, почему оказалась на диване без сознания.

Ари гладил ее по щеке.

– Что ты сделала, agapi mou? Рядом с тобой я нашел шейкер, полный джина, и пузырек снотворного. Что я должен был подумать?

Мария снова попыталась заговорить, но ей удалось лишь прохрипеть:

– Я не хотела продолжать без тебя.

Ари удивленно посмотрел на нее:

– Что ты имеешь в виду?

Мария вздохнула, ей было так больно говорить.

– Я нашла браслет для Ли.

Онассис моргнул:

– О чем ты?

Мария прошептала:

– В твоем сейфе.

Он на секунду потупился, а потом снова взглянул ей в глаза.

– Мария, это ничего не значит. Я заказал его давным-давно.

Мария ничего не ответила. Она вспомнила о записке.

– Прости, если ты подумала, что она что-то для меня значит. Мария, знай, что я никогда тебя не брошу. Мы всегда будем вместе, ты и я – это предначертано судьбой.

Мария попыталась улыбнуться, но тут он взял ее за руку и произнес:

– Что бы ни случилось, нас с тобой нельзя разделить: мы – две половинки одной души.

Мария закрыла глаза. Подошла монахиня и сказала Онассису, что мадам нужно поспать.