Ранним августовским утром Мария лежала в постели с Ари на «Кристине», как вдруг зазвонил телефон. Чутко спавший Онассис тут же снял трубку, и по звуку его голоса Мария поняла, что на том конце провода была Ли.

Ари ушел разговаривать в кабинет рядом со спальней. Он не закрыл дверь, и Мария могла слышать его слова. «Мне так жаль». Последовала пауза. «Конечно, все что угодно». Последовала еще одна пауза. «Скажи ей, что “Кристина” в ее полном распоряжении. Погода стоит хорошая, она сможет отправиться куда пожелает». Мария услышала его смешок. «Я буду держаться в стороне, если так проще». Ари еще что-то прошептал и повесил трубку.

Когда он вернулся в спальню, она притворилась спящей. Ари лег рядом, и Мария положила голову ему на плечо.

– Мне показалось, что звонил телефон.

– Звонила Ли из Белого дома. Ее сестра очень подавлена из-за смерти ребенка. Она подумала, что круиз на «Кристине» поможет ей прийти в себя.

– Ты согласился?

– Мария, за мной уже много лет наблюдает ФБР. Бобби Кеннеди считает, что раз я грек, то наверняка мошенник. Так что, если первая леди Соединенных Штатов, невестка Бобби, думает, что круиз на «Кристине» пойдет ей на пользу, я не стану спорить.

– Значит, это деловое решение? – тихо спросила Мария.

Ари вздохнул:

– Из всех людей именно ты должна понять, каково ей, Мария. Сын первой леди умер при рождении.

Мария вздрогнула:

– Конечно, я ей сочувствую. Я переживаю не из-за первой леди.

Онассис выключил свет и притянул ее к себе.

– Не ревнуй, Мария. Ты знаешь, что я люблю только тебя.

Он начал целовать ее в шею – там, где ей нравилось. Она не сразу смягчилась, но, когда Ари зашептал ей на ухо, как сильно он хочет ее и что именно собирается с ней сделать, призрак Ли Радзивилл исчез, и она стала думать лишь о том, куда скользила его рука.

В течение следующих двух недель ни один из них не упоминал имени первой леди. Яхта стояла на якоре недалеко от Скорпиоса. Ари каждое утро летал на Piaggio в Афины и возвращался ближе к вечеру. Мария вставала поздно, купалась, а потом садилась за пианино. Несколько часов она занималась, а остаток дня готовилась к возвращению Аристо. Иногда он привозил гостей на ужин, но в основном они были только вдвоем, что очень устраивало Марию.

Когда Франко звонил по поводу «Тоски», она уклонялась от ответа, пока однажды он не оборвал ее на полуслове и не сказал:

– Я хочу, чтобы ты спела «Тоску», Мария, но, если ты собираешься водить меня за нос, потому что не хочешь бросать своего мужчину, мне придется найти кого-нибудь другого. Я знаю, что Рената до смерти хочет со мной поработать.

– Ты не станешь предлагать этой непорочной деве сыграть Флорию Тоску, – усмехнулась Мария.

– Мне придется это сделать, Мария, если ты не примешь решение. Помни, что разлука укрепляет любовь. Твой Ари влюбился в оперную диву, а не в греческую домохозяйку, которая приносит ему тапочки и делает мартини.

Мария положила трубку. Франко не понимал ее отношений с Онассисом. Ари любил ее не потому, что она была примадонной; он любил ее за то, что она была гречанкой, которая умела заботиться о своем мужчине. Тину всегда больше интересовала роль светской дамы, а не жены, к тому же она была неверна мужу. Мария же следила за тем, чтобы Ари надевал свитер, когда поднимался прохладный ветерок, и заказывала шеф-повару блюда, которые ему нравились. Она с интересом слушала его истории, даже по нескольку раз, и смеялась в нужных местах. Она прогоняла его хандру и напоминала обо всем, чего он достиг.