Мария покачала головой:

– А что думаешь ты, Селия?

Селия наклонилась и поцеловала ее в щеку.

– Я думаю, что вы единственный человек на этой яхте, который замечает мое существование.

* * *

В ту ночь они снова встретились у спасательной шлюпки. На этот раз он сразу вошел в нее, а она обвилась вокруг него так крепко, словно не хотела никогда отпускать. Он прогнал все ее сомнения – она думала лишь о том, как он вжимается в ее тело, унося в неизведанные края.

Позже, когда Ари закурил сигарету, она взяла ее и поднесла к губам.

– Ты же не куришь, – сказал он.

– Но это же твоя сигарета, – ответила она, вдыхая дым и напрягая мышцы горла, чтобы не закашляться.

– Отдай – тебе не следует курить.

– Мне не следует лежать рядом с тобой, и все же я здесь. Ты ведь знаешь, что до тебя я ни разу не изменяла мужу?

– Я польщен, – сказал Онассис, отвернувшись, чтобы дым не попадал ей в лицо.

– Как ни странно, я совсем не чувствую вины. Но у нас не было православной свадьбы, так что, наверное, можно сказать, что мы никогда не были по-настоящему женаты.

– А нас с тобой благословил патриарх, – ответил Онассис улыбаясь.

Она поцеловала его и через несколько минут сказала:

– Тина знает о нас. Она мне сегодня сказала, что ты поиграешь со мной, а потом бросишь ради другой.

Онассис рассмеялся:

– Тина ревнует, потому что ты – Мария Каллас. Не обращай внимания.

– Я бы уважала ее больше, если бы она расцарапала мне лицо.

– В швейцарских пансионах благородных девиц этому не учат.

Он наклонился к ней и заглянул в глаза.

– Твой муж что-нибудь сказал?

Мария покачала головой.

– Остался всего день. А потом мы найдем место поудобнее, – сказал он, указывая на спасательную шлюпку.

– Тебе неудобно? – фыркнула Мария. – Ты лежишь на самой знаменитой оперной певице двадцатого века.

– Я думал о тебе, agapi mou. – Он погладил ее волосы и продолжил: – Я хочу соорудить для тебя ложе на пне маслины, как Одиссей для Пенелопы.

Мария зажмурилась от удовольствия.

– Где бы оно находилось?

– На одном из островов, может быть, даже на самой Итаке. Ты когда-нибудь ездила туда? Там очень красиво. Может, я куплю его, и мы будем каждый вечер есть спанакопиту.

– А пианино на острове будет?

– Только если ты пообещаешь петь греческие песни.

– Я разучу что-нибудь специально для тебя.

– Я ожидаю совершенства.

– И ты его получишь.

X

Под утро «Кристина» прибыла в Монте-Карло. Мария и Тита покинули яхту на рассвете. Мария решила не устраивать прощаний. Но она оставила Селии подводку для глаз, губную помаду и пудру и приложила записку:

Никогда не забывай, какая ты красивая.

Когда пятнадцать чемоданов были погружены в машину и они отправились в аэропорт Ниццы, Мария глубоко вздохнула и сказала мужу, что их браку пришел конец.

– Когда мы доберемся до Милана, можешь поехать на виллу, а я останусь в городе.

Тита заплакал, громко всхлипывая.

– И еще я не хочу, чтобы ты продолжал управлять моими делами. Отныне я буду обо всем договариваться сама.

Слезы Титы тут же высохли.

– Я твой муж, Мария. Ты не можешь просто взять и выбросить меня.

Мария посмотрела на бледное лицо Титы и его дрожащие губы.

– Я больше не хочу с тобой жить.