— Тихо, — выдохнул он. — Слышишь?

Я прислушался, пытаясь понять, что он услышал. Немца? Своих? Технику?

Но нет. Дело было не в «людях», а в звуке воды! Был слышен плеск, журчание… Река? Да, пожалуй, это она…

— Речка, — подтвердил Чук. — Если я ничего не путаю, то это — Курья. Быстрая, мелкая, но брод есть. За ней должен быть остров!

— И? — спросил я. — Фляжки наполним… Хорошо…

— Я не к этому, командир, — Чук повернулся ко мне. — Там сухой остров, понимаете? Лес там, дичь всякая, да грибы! Мы туда с батькой ходили, когда мне лет десять было! Хорошее место! И отдалённое! Главное — реку перейти!

— Перейти реку? — спросил Зыков, подходя ближе. — Она неглубокая?

— По колено, может, чуть глубже. Но дно песчаное, твёрдое! Но самое главное — машина там не пройдёт! Слишком уж вязко на берегах, да и лошади будет сложно… Самое то!

— А собаки? — я повернулся к Чуку, а затем к Архипу. — Почуют или нет?

Спрашивал я это не просто так, хоть и знал ответ. В душе теплилась надежда, что мы нашли безопасное место. На ближайшее время. Мне нужно передохнуть, подлечиться, а не вот это вот всё!

Старик сплюнул в воду и покачал головой:

— Через воду, ты и сам знаешь, командир, след они не смогут взять. Но нам нужно пойти по-хитрому… Если перейдём по броду и не вылезем на грязь, а сразу на камни — собака потеряет. Проверено. Потеряет, если взяла наш след, что маловероятно.

— Зыков? — я посмотрел на старшину.

Тот прищурился, оценивая берега, кроны деревьев, поляны.

— С точки зрения обороны — хорошее место. Подходы закрыты, вокруг болото. Миномётом не накроют, ибо не знают, откуда стрелять. Если окопаться на том берегу — мало не покажется.

— Чук, тропы?

— Есть. Одна старая, звериная, вдоль берега. Вторая — через ольшаник, в обход. Если кто сунется, мы его услышим за версту!

Я стоял на краю мокрого луга, смотрел на туман над водой и думал. Место было хорошее. Даже отличное. Но одно дело — найти место, другое — удержать его. С нашими-то силами…

— Идём ближе, — кивнул я. — Посмотрим на брод.

Мы двинулись вдоль берега, пробираясь через заросли ивняка. Вода и правда была мелкой — по колено, может, чуть глубже. Дно твёрдое, песчаное. Я мысленно прикинул: если занять оборону на том берегу, а брод перекрыть завалом, можно держаться долго. Очень долго.

И тут случилось то, чего никто не ожидал…

Из кустов на том берегу вышел человек.

Я рванул пистолет из кобуры так, что что-то в грудине щёлкнуло от резкого движения. Зыков вскинул автомат. Архип — маузер. Сидоров схватился за винтовку. Чук застыл как вкопанный, держа руку на кобуре с парабеллумом.

Человек стоял в полный рост, высоко подняв руки. В правой была мосинка, которую тот держал за ствол, дулом вниз. Это был бородатый мужик, старик даже. Одет был в потёртую гимнастёрку, а на голове — выцветшая пилотка.

— Не стрелять! — крикнул он хриплым голосом. — Свои!

— Стоять! — рявкнул Зыков, целясь ему в грудь. — Винтовку на землю! Медленно!

Человек послушно опустил мосинку и положил её на траву. Потом выпрямился, снова подняв руки.

— Архип? — вдруг сказал он, вглядываясь в наши лица. — Архип, ты, что ли?

Архип вздрогнул, прищурился. Опустил чуть-чуть свою винтовку, но тут же вскинул её обратно. Мол, вдруг обознался⁈

— Фрол? — пробормотал он.