|
«Дрянная девчонка! Как же ты заставила нас страдать! Что тебе стоило просто позвонить мне и дать нам знать, что ты жива!»— вот каким было приветствие моей Нини по-испански и на повышенных тонах, как она говорит, когда сильно взволнована. Она сразу добавила: «Хотя ты, Майя, и выглядишь паршиво, твоя аура зелёного цвета, цвета исцеления — это уже хороший симптом». Моя бабушка оказалась ниже ростом, чем я помнила — в считанные месяцы Нини как-то вся уменьшилась, а фиолетовые тёмные круги под глазами, прежде такие чувственные, теперь лишь старили её ещё больше. «Я предупредила твоего папу, он сейчас летит из Дубая и завтра будет ждать тебя дома», — сказала она, сжимая мою руку и смотря на меня глазами совы, словно этим препятствовала моему очередному исчезновению, но всё же сдерживала себя, чтобы не засыпать меня вопросами. В скором времени нас позвали к столу: здесь были и жареная курица, и жареная картошка, вкусно приготовленные овощи, жареные оладьи — настоящее господство холестерина лишь ради того, чтобы отпраздновать воссоединение моей семьи.
Поужинав, «Вдовы Иисуса» попрощались и ушли, мы жесобрались в небольшой гостиной, куда еле умещалась инвалидная коляска. Олимпия изложила Нини и Майку моё состояние здоровья, а также дала совет отправить меня на программу реабилитации, как только мы приедем в Калифорнию. Всё это Майк, который хорошо разбирается в подобных вещах, уже решил сам, поэтому сдержанно молчал. Чуть погодя я кратко рассказала им о своей жизни с мая, опуская ту ночь с Роем Феджевиком в придорожной гостинице и занятие проституцией, которые точно уничтожили бы мою Нини. Во время моего рассказа о Брэндоне Лимане (лучше всё же сказать «о Хэнке Трэворе»), о фальшивых деньгах, похитивших меня убийцах и обо всём остальном моя бабушка крутилась на стуле, повторяя сквозь зубы своё «дрянная девчонка», при этом голубые глаза Белоснежки блестели, точно огни самолёта. Ему было приятно в кои-то веки оказаться в курсе некоего полицейского дела. — Подделка денег — очень серьёзное преступление, серьёзнее, чем преднамеренное убийство с предательством, —весело сообщил он нам. —Так мне сказал и офицер Арана. Будет лучше ему позвонить и признаться во всём, он оставил мне номер своего телефона, — предложила я им. — До чего же гениальная идея! Прямо-таки достойна моей внучки-ослицы! — воскликнула моя Нини.— Тебе бы понравилось провести двадцать лет в Сан Квентине и окончить дни на электрическом стуле, маленькая глупая девочка? Тогда, давай, беги и расскажи копу, что ты соучастница. — Успокойся, Нидия. Первым делом нужно уничтожить улики, чтобы твою внучку нельзя было связать с этими деньгами. Далее мы сразу же отвезём её в Калифорнию, не оставив и следа пребывания в Лас-Вегасе, а после, когда она выздоровеет, организуемей исчезновение. Как тебе мысль? — Каким образом мы это проделаем? — спросила бабушка. — Здесь все её знают как Лауру Баррон, за исключением «Вдов Иисуса», не так ли, Майя? — Вдовы тоже не знают моего настоящего имени, — внесла я ясность. — Отлично. Давайте вернёмся в Калифорнию на пикапе, что мы взяли в прокат, — решил Майк. — Хорошо продумано, Майк, — вмешалась моя Нини, у которой тоже загорелись глаза.—Для самолёта Майе потребуется билет на её имя и удостоверение личности—это, несомненно, оставит следы, а на машине мы сможем пересечь страну так, что никто ни о чём не узнает. Мы можем отогнать пикап в Беркли. Вот таким скорым способом два члена «Преступного Клуба» и организовали мой отъезд из Города Грехов. Было уже поздно, мы устали, и нам нужно было поспать перед реализацией плана. Этой ночью я осталась с Олимпией, Майк с моей бабушкой расположились в ближайшей гостинице. |
