— Да. Мы когда толпой ко мне домой заваливались, то все под раздачу попадали.

— Потому что все мы ей как родные.

— Ну либо она просто без разбора ремнем махала, я не знаю.

— Да нет. — Проходивший мимо Лева притормаживает у двери. Поворачиваюсь к нему. Сегодня он ходит намного тише, будто крадется. — Просто у Миши тупая привычка была прятаться за всеми подряд. Целилась она всегда только в него.

Я усмехаюсь, представляя эту сцену. Рыжий мечется от одного к другому, а мать за ним бегает и лупит всех подряд — чтобы неповадно было и для профилактики. Очень карикатурно, в духе советских комедий.

— Я просто любимый сын, — тихо произносит Рыжий, но смех Кирилла выдает его с потрохами.

— Вы братья?

Лева только улыбается и спускается, снова оставляя нас втроем. Такой он весь загадочный, что аж тошно…

— Не родные. Долгая история, — неохотно отвечает Миша и сразу же соскакивает с темы. — Я просто особенный.

Кирилл глаза закатывает и цокает языком. Снова про себя отмечаю, что, кроме Рыжего, никто пространство не искажает. Кирилл и Лева на своих двоих передвигаются и вполне этим довольны.

— Поаккуратнее, ваше величество. Не то короной потолок поцарапаете, — говорю я, а Рыжий совсем стыда не испытывает и делает вид, что поправляет воображаемую корону.

— Мы тоже об этом думали, — тихо отзывается Кир. — Этот черт неугомонный может перемещаться куда и когда захочет. Лева чувствует и слышит Дачу.

— А ты?

— А я… не знаю. Вроде как могу влиять на эмоции. Вынуждаю людей слышать и слушаться меня.

— Как тот фокус на кухне утром, когда ты уговорил его дом убрать? — на Мишу указываю.

— Ага. Я на нем еще пару трюков опробовал. Работает.

Рыжий жалуется: вроде и он своими руками управлял, а вроде кто-то другой за него думал и делал. И что это не весело и даже жутко. Мне по-настоящему жутко стало, когда я впервые увидел его на чердаке, а после проснулся ночью от ощущения, что кто-то на меня смотрит. Ему скучно стало, представляете? А я чуть в штаны не наделал. Забавно было бы отдать богу душу в этот момент.

Еще забавней могла бы быть надпись в графе «причина смерти».

Он тогда на кровать скромно так присел, сказал, что ему поговорить хочется, и допытывался, почему это я убегаю.

Миша хихикает.

— Ну а че ты убегал тогда?

— Да хрен его знает. Надо было тебе врезать.

— Вы о чем? — не понимает Кир.

— О нашем знакомстве… Он еще мысли читает, кстати.

— Как некультурно!

В этот раз глаза закатывает Рыжий.

У меня нога ноет и спину тянуть начинает. Опускаюсь на край кровати рядом с Кириллом. Минусы сидячего образа жизни, которые в моем теле ни одна сверхъестественная хрень исправить не в силах. Интересно, призраком я буду таким же? Типа кто-то телепортироваться умеет, кто-то на настроение влияет, а я буду кряхтеть и коленями щелкать. Умер в двадцать пять, но как будто в семьдесят два.

Миша показательно хрустит шеей. У меня от этого звука мурашки бегут по спине. Кирилл тоже кривится и отталкивает его со словами: «Мерзость какая». Рыжий перекатывается на бок и довольно хихикает. У него всегда получается добиться нужного эффекта своими действиями. Закон Рыжего.

— Кстати, у тебя тоже есть суперсила! — с улыбкой начинает Миша, но Кир тут же просит его прекратить. Конечно, безуспешно. — Ты рекордсмен по нахождению приключений на свою задницу.

У меня вырывается смешок. Немного обидно даже, но я согласен. Полностью, без малейших оговорок.

— Да, тут воистину нужна суперсила, чтобы так не понравиться… — осекаюсь, не зная, как правильнее назвать Дачу.