– Меня все ещё беспокоит высадка, – заметил представитель ВВС, перебирая воздушные навигационные карты и космические фотографии. – Мы выбрали хорошее место для проникновения – черт побери, навигационные ориентиры превосходны, – но, чтобы все прошло гладко, кто‑то должен позаботиться об этих птичках АВАКС.

– Все принято во внимание, – заверил его полковник из группы боевого командования ВВС. – Мы осветим для них небо, и вы сумеете воспользоваться образовавшейся брешью. – Он постучал указкой по третьей карте.

– Экипажи вертолётов? – спросил Робби.

– Работают сейчас на тренажёрах. Если повезёт, на обратном пути им останется только спать.

Тренажёр, разработанный для данной операции, создавал у Сэнди Рихтера полное ощущение реальности. Это была комбинация новой компьютерной игры «Нинтендо‑VR», которой увлекался его младший сын, и обычного тренажёра. Огромный шлем ничем не отличался от того, который он надевал, садясь за штурвал своего «команча», только был несравненно более сложным. Если он, сидя в «команче», смотрел на мир словно в глазок, то с помощью этого сложнейшего устройства перед ним открывался прямо‑таки театр военных действий. Его можно было усложнить ещё больше, но и так созданный компьютером вид местности вместе со всей лётной информацией создавал у пилота ощущение реальности. Рихтер держал руки на штурвале и секторе газа этого виртуального вертолёта, летевшего над поверхностью воды к стремительно надвигающимся утёсам.

– Приближаемся к повороту направо, – сказал он своему второму пилоту, который на этот раз сидел не позади него, а рядом – на тренажёре не требовалось сидеть точно на своём месте, как в кабине вертолёта. Находясь в этом искусственном мире, каждый видел то, что ему полагалось видеть, независимо от того, где он находился, только второй пилот, сидя рядом, имел в своём распоряжении два добавочных прибора.

То, что они видели перед собой, являлось результатом шестичасовой работы суперкомпьютера.

Комплект космических фотографий, сделанных за последние три дня, подвергся анализу, пересъёмке и преобразованию в трехмерное изображение, кажущееся чем‑то вроде крупнозернистой видеоплёнки.

– Слева – населённый пункт.

– Да, вижу. – Он видел пятно флюоресцирующего света, которое в действительности было бы жёлто‑оранжевым городским освещением, и увеличил высоту с пятидесяти футов, на которой .летел вот уже два часа. Рихтер подал ручку управления вправо, и наблюдатели, присутствовавшие в затемнённой комнате, были поражены тем, как тела обоих пилотов наклонились в сторону поворота, автоматически компенсируя якобы возникшую центробежную силу, которая существовала только в «воображении» компьютера, моделировавшего ситуацию. Они едва не засмеялись, но тут же вспомнили, что над Сэнди Рихтером лучше не смеяться.

С того момента, как вертолёт пересёк виртуальный берег, он поднялся над хребтом и полетел вдоль него. Так решил сам Рихтер. В речных долинах, ведущих к Японскому морю, находились дороги и дома. Вот почему пилот принял решение как можно дольше сохранять акустическую скрытность и пойти на риск – лететь на большей высоте.

В реальном мире он сумел бы справиться с этой опасностью при подлёте к цели, но в данный момент мир для него был не совсем реальным.

– Истребители над головой, – предостерёг женский голос, как это произошло бы во время настоящей операции. – Снижаюсь, – ответил Рихтер на предупреждение компьютера, соскальзывая на вертолёте направо, ниже вершин горного хребта. – Если тебе удастся обнаружить меня на высоте пятидесяти футов от земли, то я проиграл, милая.