– Добро пожаловать на борт, адмирал, – послышался сверху голос командира, и Клаггетт спустился по трапу, чтобы встретить адмирала Манкузо в своей каюте.

– Голландец, я рад, что тебе удалось вывести её в море, – произнёс Манкузо с улыбкой, сдерживаемой серьёзностью ситуации.

– А я просто счастлив, что мне удалось наконец потанцевать с моей красавицей, – признался Клаггетт и тут же добавил: – У меня полные ёмкости дизельного топлива, сэр.

– Нам придётся освободить один из твоих баков. – Огромные размеры «Теннесси» позволяли иметь несколько ёмкостей для вспомогательного дизеля.

– Почему, сэр?

– Возьмёшь запас JP‑5. – Манкузо открыл кейс и достал оттуда пачку оперативных приказов, на которых едва успели высохнуть чернила. – Тебе предстоит участвовать в проведении специальных операций. – Клаггетт автоматически едва не задал вопрос: «А почему я?» – но вовремя удержался. Он открыл обложку папки с приказами и начал проверять запрограммированный для него курс.

– У меня могут возникнуть определённые трудности, сэр, – заметил Клаггетт.

– Смысл операции заключается в том, что ты должен принять все меры, чтобы тебя не обнаружили, но имеешь право прибегнуть и к обычному правилу. – Обычное правило означало, что в случае необходимости капитан сам принимает решение, полагаясь на собственное суждение.

– Слушайте все, – донеслось по системе корабельной трансляции. – С этого момента курение на борту запрещается. Повторяю, курение запрещается.

– Ты разрешаешь команде курить во время похода? – спросил комнадующий подводными силами Тихоокеанского флота, потому что многие шкиперы не допускали этого.

– Вы же сами сказали, что мне следует полагаться на собственное суждение.

В тридцати футах от каюты командира Рон Джоунз вошёл в гидроакустический пост и достал из кармана компьютерный диск.

– У нас уже проведены работы по расширению вычислительных возможностей, – заметил старший акустик.

– Это совершенно новый диск. – Подрядчик вставил диск в прорезь запасного компьютера. – С помощью этого программного обеспечения мне удалось обнаружить вас, как только лодка в первую же ночь пересекла линию раннего оповещения у Орегона. В кормовом отсеке что‑то не было закреплено?

– Да, переносный ящик с инструментами. Его сразу убрали. С тех пор мы пересекли ещё две линии раннего оповещения, – напомнил ему акустик.

– На какой скорости? – спросил Джоунз.

– Вторую прошли почти на полной и сделали над ней несколько зигзагов.

– Я заметил всего лишь лёгкий скачок, ничего больше, а на ней было установлено то же программное обеспечение, что я только что ввёл в ваш компьютер. У вас действительно тихий корабль, чиф. Совершили обход лодки?

– Да, капитан даже позверствовал, но теперь у нас нет ничего незакреплённого. – Акустик сделал паузу. – Если не считать свисающих концов туалетной бумаги.

Джоунз поудобнее устроился в одном из кресел и окинул взглядом тесный гидроакустический пост. Он провёл здесь несколько лет жизни, это было его рабочее место. Рон получил всего лишь намёк на операцию, в которую уходила «Теннесси», – Манкузо спросил его относительно акустических условий в западной части Тихого океана и выразил беспокойство по поводу того, что японцы могли захватить наземную станцию линии раннего обнаружения ВМС на острове Хонсю до того, как персонал успеет вывести из строя её оборудование, – но и этого было вполне достаточно.