Поворачиваясь обратно к двери, он неловко качнулся и врезался лбом в косяк. Лесли подскочила и ухватила его за плечо, не дав упасть.

– Какая ты краси ивая! – он погладил ее по щеке. – Знаешь, кроме тебя и Джери, у меня никого нет… не ссорьтесь, а?

– Да, конечно, – кивнула Лесли. – Спасибо тебе. «И прости», – мысленно добавила она. – Я завтра же поговорю с Джери.

– Если что – меня здесь не было, и я тебе ничего не говорил! – Пит хлопнул ее по плечу и не столько шагнул, сколько вывалился в коридор.

Заперев за ним дверь, Лесли обернулась – Джедай уже встал и молча смотрел на нее.

Она прокрутила барабан револьвера – шесть патронов, под курком гнездо пустое – и, проходя мимо кровати, кинула его на подушку.

– Откуда? – удивился Джедай.

– У Пита из кобуры вытащила. Он такой пьяный, что и не вспомнит, где его потерял, а нам пригодится.

Едва она подошла, он обнял ее; спросил, в общем то даже спокойно:

– Что будем делать?

– Завтра мы отсюда уходим, так или иначе! – до сих пор Лесли усилием воли удавалось сохранять спокойствие, но теперь притворяться было незачем. Обеими руками она яростно вцепилась Джедаю в ворот. – Я тебя никому не отдам! Слышишь? Никому! – метнулась к выключателю, погасила свет и вновь вернулась в его объятия.

– Не боишься, что кто нибудь подглядит? – тихо рассмеялся Джедай – черт возьми, его послезавтра убить собираются, а он еще смеяться способен!

– Наплевать! Завтра мы оба или выживем, или подохнем, у нас осталась только одна ночь – вот эта! «Так ты что, думаешь, я ее зря потрачу?!» – последние слова она произнесла мысленно.

Обхватив его за шею, потянула вслед за собой на расстеленный на полу матрас, подумала, что надо было сначала раздеться, но Джедай уже стаскивал с нее майку; от прикосновения к ее груди его шершавого подбородка у Лесли перехватило дыхание…

Сколько мыслей, оказывается, можно передумать за секунду! И о том, как это у них сейчас получится – после такого большого перерыва, и о Джерико – что с ним она ничего подобного не чувствовала, и о Джедае…

Он был привычно огромным и мускулистым – и непривычно худым, а вот целовался как раньше – вроде нежно, но так, что до костей пробирало.

Перекатываясь по матрасу, они с ним стаскивали друг с друга все, что попадалось под руки, ласкали и целовали освобождавшуюся от одежды живую плоть, пока оба не остались без единой нитки на теле. Лесли извивалась и терлась об Джедая, стремясь прижаться к нему еще ближе, еще теснее, и когда, схватив ее за бедра, он навалился сверху и рывком проник в нее, блаженно выдохнула.

Первая волна наслаждения накрыла ее почти сразу – Джедай поймал губами едва не вырвавшийся у нее крик и то ли глухо застонал, то ли замурлыкал в ответ. Его движения стали резче и быстрей.

Лесли уже захлестывала новая волна – все выше и выше, словно полет во сне – когда он внезапно притормозил. Она подалась ему навстречу, услышала сказанное тихо: «Не гони… сейчас…» – и, не разъединяясь с ней, Джедай перекатился на спину.

Из горла Лесли вырвался глухой стон, она выгнулась назад от удовольствия – так глубоко он вдруг оказался в ней. О «не гони» больше речи не было, оба они задыхались, потеряв контроль над собой и возможность думать о чем то, кроме исступленных сладких толчков, приближавших их к финишу.