Она почувствовала, как Джедай замер, словно окаменел, сильные пальцы конвульсивно стиснули ее бедра – и, отстав от него лишь на пару секунд, содрогнулась, пронзенная острой судорогой наслаждения.

Когда к ней снова вернулась способность соображать, оказалось, что она лежит поверх Джедая, уткнувшись лбом ему в шею. Прямо под ней часто билось его сердце, и Лесли сползла в сторону, чтобы не давить на него, но он вслед за ней повернулся на бок, зарылся лицом ей в волосы.

И она, даже не зная, услышит ли он ее, шепотом сказала то, что еще никогда ему не говорила – по крайней мере, вслух:

– Я люблю тебя…

Проснулась Лесли, как частенько случалось в последние дни, от стука в дверь. Взглянула на окно – оно слабо светилось красным, значит, еще только рассвело – и, подойдя к двери, осторожно спросила:

– Кто там?

– Ле если! – раздался из коридора слабый голос. – Дай от головы что нибу удь!

– Пит, ты что ли? – поинтересовалась она.

– Да а а! – жалобно взвыл он. – Башка трещит, сил никаких не ет!

– Ладно, иди в лазарет – я сейчас оденусь и тебя догоню.

Обернулась – Джедай уже успел собрать и сложить на кресло ее разбросанную по полу одежду. Лесли подошла и принялась по солдатски быстро одеваться, на ходу выдавая указания:

– Одевайся, брейся, – сняла с пояса нож, кинула на кровать. – Я скоро вернусь, принесу еду. Будут стучать – затаись и никому не открывай, – потрепала его по плечу: – Все, я пошла.

Пита она догнала уже у самого лазарета. Выглядел он – краше в гроб кладут: бледное до зелени лицо, всклокоченные волосы – и несчастные, совершенно больные глаза.

Поэтому, хоть она и обещала Джедаю прийти скоро, пришлось задержаться, чтобы привести беднягу в порядок по проверенной схеме: настойка от головной боли, примочки на глаза – затем цикорный кофе с ложечкой патоки и напоследок еще один отвар, взбадривающий и стимулирующий. В результате, когда через полчаса Пит ушел из лазарета, он был уже похож на человека. Напоследок спросил:

– Что это сегодня с тобой?

– А что? – удивилась Лесли.

– Ты какая то не такая… Мягче, что ли…

– Да нет, – рассмеялась она. – Я просто еще не проснулась толком – ты меня ни свет ни заря разбудил!

После его ухода Лесли тоже задерживаться в лазарете не стала – наскоро проверила ребят в палате и пошла в столовую.

Джерико она встретила у самой площади – в компании все тех же Лео и Динеро он шел откуда то со стороны гаражей. Про себя чертыхнулась: вот уж кого ей меньше всего сейчас хотелось видеть! Но делать нечего – поравнявшись с ними, она дружелюбно улыбнулась и кивнула:

– Привет!

Казалось, какое то мгновение Джерико хотел сделать вид, что в упор ее не замечает, но потом все же кивнул в ответ. Следом поздоровались и Лео с Динеро.

Значит, до сих пор злится… Что ж – ей тоже с ним особо общаться не хочется. Тем более что он, с его проницательностью, тоже может заметить, что она сегодня «какая то не такая»… Ну да, да – Лесли и сама знала, что при воспоминании о прошедшей ночи на ее губы сама наползает улыбка и хочется блаженно, всем телом, потянуться! И если это заметил Пит, то может заметить и кто нибудь еще…

Короче, хватит думать о глупостях – нужно взять себя в руки и заняться делами, а для начала побыстрее идти в столовую за завтраком; Джедай уже, наверное, заждался.

О господи, там, в столовой, наверняка старуха болтается! Что – еще и ей улыбаться?.. А вот черта с два! Она, Лесли Брин, член «внутреннего круга», в иерархии Логова стоит на куда более высокой ступени, чем какая то там повариха, и совершенно не обязана демонстрировать последней дружелюбие (пусть знает, что доносы просто так с рук не сходят!).