– Какая?

– Отдай мне командира третьего отряда!

– Сола? – удивленно переспросил Джерико.

– Да.

– А что значит «отдай»?

– Я хочу его убить.

На этот раз ей, похоже, удалось по настоящему удивить Джерико.

– Зачем? – спросил он чуть ли не растерянно. – Что вы с ним не поделили?

– Ничего, – Лесли поморщилась и опустила глаза. – Семь лет назад я торговала в их поселке. Все по честному, все остались довольны. Но потом, когда я отошла от поселка на несколько миль, меня догнали пятеро всадников. Ребята из поселка. В общем… в общем, они меня изнасиловали, избили, отобрали вещи и одежду – все, буквально до нитки, – и бросили в пустыне умирать, – она вздохнула и пожала плечами, как бы ставя в рассказе точку.

Смотреть на Джерико теперь было стыдно – ведь он запросто мог тоже счесть ее «слабачкой», решив, что, раз она так легко позволила себя захватить, значит, сама виновата (с другой стороны – должен же он понять, что ей тогда было всего девятнадцать!) Поэтому она продолжала сидеть, глядя вниз, на чашку с вином, пока не услышала:

– Как же ты уцелела?

Пришлось все же оторваться от чашки и взглянуть на него. В ответном взгляде голубых глаз не было ни презрения, ни злости – лишь любопытство с толикой сочувствия.

– Ала помогла – помнишь ее? – вздохнула Лесли. – У меня тогда осел был. Она его привела. Я на него кое как вскарабкалась и добралась до гор. Там, у источника, отлежалась.

– А потом что было? – Джерико выжидающе прищурился и наклонил голову.

– Потом, через месяц, я вернулась и к чертовой матери сожгла их урожай – весь на корню спалила!

– Так я и подумал, что ты бы не ушла, не расплатившись, – усмехнулся он и тут же посерьезнел. – Значит, Сол был одним из этих пятерых?

– Он был у них главным.

– И поэтому ты хочешь его убить…

– Да.

Именно потому, что он был главным, он так и врезался в память. И потому что был первым… Остальные насильники слились в один непрерывный ряд – потные тела, прыщавые физиономии, распяленные в похотливом смехе вонючие рты – возможно, она и не узнала бы их сейчас, если бы встретила. А Сол запомнился четко – настолько, что, едва Лесли встретилась с ним взглядом, у нее аж горло перехватило.

– Ну, и как ты себе это представляешь? – поинтересовался Джерико со внезапным раздражением. – Я вызову его к себе и скажу: «Постой здесь минуточку, пока она тебя застрелит»?

– Нет, ну зачем же. Мы с ним столкнемся на улице или в столовой, случайная ссора – он полезет в драку… и я его убью.

– Вся штука в том, что драки в Логове категорически запрещены. И кроме того – ты уверена, что ты его убьешь, а не он тебя?

– Уверена.

– Ну хорошо, – отрывисто бросил Джерико. – Я подумаю. Ты чего вино не пьешь – не нравится?

– Нравится, – она отпила полчашки и заела кусочком хлеба.

– Мне его из Мексики привозят – красное и белое. Но красное, по моему, вкуснее. – Было ясно, что о Соле он больше говорить не желает.

Настаивать Лесли смысла не видела – только зря раздражать его, поэтому кротким тоном поддержала беседу:

– Белое я в Калифорнии летом пила. Но мне оно не понравилось – кислое очень.

– Ого, в какую даль тебя занесло!..

Ушел Джерико, когда в кувшине не осталось ни капли. Напоследок сказал:

– Да, еще одно… при людях называй меня, пожалуйста, Хефе.

– И при Пите тоже? – уточнила Лесли.