|
Они мне не поверили, с ножом к горлу подступили: не ври, сука, вы в Форт Бенсон ехали, так что показывай, где здесь вход в склад! Я ответил, что понятия не имею, о чем они говорят, и место это в первый раз в жизни вижу, и ехали мы за зерном – вон, сами гляньте, в грузовике, в бардачке карта, где поселки обозначены, в кузове – ружья. Мы действительно на обратном пути собирались за зерном заехать и ружья для обмена взяли – как сейчас помню, тридцать две штуки, в Лоридейле умелец есть, клепает их не хуже фабричных.
– И они вам поверили?! – с замиранием сердца спросила Лесли. – Они меня избили – так, что под конец я на ногах уже не стоял. Особенно Лео старался, бандит этот татуированный. На следующий день снова допрашивали, снова били. А я все свое твержу: мы из Лоридейла, ехали за зерном, а сам я – автомеханик. Подумал, что раз у них мотоциклов много, то им механики наверняка нужны – авось не убьют! На третий день привели к грузовику – раз ты механик, давай, говорят, чини. А я еле стою, глаз заплыл, голова не соображает – они ведь мне все эти дни пить не давали. Но кое как починил. «А мотоцикл можешь?» – это Хефе спрашивает. Я ответил: «Могу». Мотоцикл притащили – сказали, заводится плохо. Я тоже починил. Ну, и меня сюда привезли, с тех пор вот… здесь… – сержант шумно, сквозь зубы выдохнул. – А поверили ли мне они… – прищелкнул языком и мрачно покачал головой, – нет, едва ли. Хефе, во всяком случае, не поверил – сама видела, до сих пор нет нет, да и ввернет в разговоре что нибудь про Форт Бенсон. Просто он понимает, что если они за меня всерьез возьмутся, так я работать не смогу. А мотоциклы ему нужны, без них всей его «армии» бандитской грош цена, – замолчал, глядя куда то в сторону. – А вы… – она хотела спросить, как он повредил ноги, но сержант перебил, тон его внезапно вновь стал сухим и отчужденным: – Тебе идти пора. Не стоит, чтобы ему доложили, что ты здесь полдня провела. И не приходи часто – ты и себя этим можешь подставить, и меня. Лесли со вздохом встала. Кивнула на прощание, пошла к выходу. – Погоди… – позвал вслед сержант Калвер. Она обернулась. Сидя на своей табуреточке, сержант смотрел на нее снизу вверх, словно силясь разглядеть что то, что было ему очень важно. – Ты тут сказала, что своего этого Джерико не боишься. Так вот… – он запнулся, словно все еще не был уверен, говорить ли дальше, но потом продолжил: – Так вот, это ты зря. Он человек умный и хитрый. И опасный, очень опасный. Понадобится – ни с чем не посчитается, кого угодно раздавит. И тебя тоже. Так что ты его лучше бойся – целее будешь…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Никогда еще в жизни Лесли не чувствовала себя настолько беспросветно одинокой. И никогда раньше от мысли о том, что завтра наступит новый день, на душе не становилось тоскливо. За десять лет маркетирства не раз бывало, что она валилась с ног от усталости, дрожала от холода, ложилась спать полуголодной – но всегда оставалась надежда, что завтра погода изменится, попадется богатая добыча и хорошее место для дневки. И рядом были собаки – их тепло, их бескорыстная любовь, сочувствие и поддержка – и все это вместе была ее жизнь, ее собственная, где она сама решала, что ей делать и куда идти. Теперь же она засыпала на чистых простынях, под крышей, могла перед сном принять теплый душ, и в животе больше не урчало от голода – но радости ей это не приносило. Иногда у нее возникало ощущение, что Логово – это всего лишь очередной поселок, в который она пришла торговать и непонятно с чего загостилась. И что пора бы уже сказать всем «Пока!», выйти за ворота и наконец то полной грудью вдохнуть свежий воздух… Раздражал запах бензина – он присутствовал здесь все время; к нему можно было притерпеться, но совсем не замечать не получалось. |
