Выдав это нехитрое напутствие, Лесли отправилась за тем, за чем, собственно, приехала: в полумиле отсюда простиралась густо заросшая аиром заводь, до которой у нее до сих пор не доходили руки.

Когда спустя три часа, нагруженная связкой корневищ, вымокшая и усталая, она вернулась к квадроциклу, ее встретили пять лежавших рядком на траве рыб, в том числе два жирных карпа. Честер, стоя на берегу, ловил рыбу, Бобер мрачно сидел у костра.

– Э, ребятки – а похлебка то где?! – спросила она. – Я есть хочу!

Бобер, набычившись, покосился на братца.

– Вы что, удочку не поделили? – смекнула Лесли.

– А чего он?! – прорвало паренька. – Мне только одну рыбину дал поймать – вон ту, толстенькую, – а потом захватил удочку, а мне сказал идти похлебку варить! Почему ему – так всегда все, а мне только работа?! Ну и что, что он старше!

Слушая его возмущенный монолог, Лесли тоже постепенно закипала: мало ей своих дел, что она должна еще в чужих конфликтах разбираться?!

Развернувшись, она подошла к Честеру и молча протянула руку.

– Чего?! – обиженно воскликнул тот. – Он целых две рыбы упустил!

– Удочку давай! – объяснила она.

Парень безропотно отдал удочку и с кислым видом пронаблюдал, как Лесли отцепила леску с крючком от удилища, аккуратно намотала ее на палочку и сунула в карман.

– Все, пошли рыбу есть. Кстати, кто из вас больше наловил?

– Я! – гордо выпрямился Честер.

– Значит, тебе ее и чистить!

Похлебку варить было уже некогда, поэтому она закатила в костер плоский камень и запекла улов на нем.

Теперь парни уже не делали вид, что невзначай попадаются Лесли на пути, а откровенно ждали ее по утрам на крыльце; стоило выйти, бросались к ней, как цыплята к курице:

– Ну, сегодня поедем? – а когда она качала головой, отходили с кислыми физиономиями.

Диагноз поставить было несложно: «рыболовная лихорадка», причем в острой форме. Что ж, Лесли знала, что сама виновата: кто, как не она, первым дал им в руки удочку?!

В субботу, выйдя на крыльцо, она не увидела ребят поблизости, даже удивилась – где же они? – но уже в следующую минуту оба вывернулись из за угла, на лицах – жгучее нетерпение.

– Здравствуйте! Мы сегодня едем? – подбежав, выпалил Честер.

Лесли вздохнула – ну что с ними делать? – пообещала:

– Завтра. У меня по воскресеньям занятий нет, так что пораньше сможем выехать.

Уже когда ребятки радостно ускакали, подумала, что если у них опять будет одна удочка на двоих, то, чего доброго, могут и подраться. Пришлось идти на поклон к Питу. Отмеряя ей леску для второй удочки, он посоветовал заговорщицким полушепотом:

– Будет хороший улов – Джери угости, он рыбу любит.

На самом деле поездка эта Лесли была не особо нужна – большинство прибрежных растений она уже запасла и ехала больше для собственного удовольствия и для того, чтобы порадовать Честера и Бобера. Но раз уж так вышло, то решила, что будет неплохо заодно нарезать ивовой коры – весьма действенного средства от поноса.

Поэтому, приехав на берег, ушла она ненадолго и недалеко – в ближайшие заросли ивняка – и вернулась, неся охапку ивовых палок; села на траву и принялась снимать с них кору.

Рыбалка шла полным ходом. Честер и Бобер, стоя ярдах в двадцати друг от друга, фанатично и истово следили за поплавками – если бы сейчас мимо них прошествовала стая кугуаров, едва ли они обратили бы на нее внимание. В большом пластиковом ведре (не иначе на кухне утащили!) колотилась пойманная рыба. Время от времени то один, то другой парнишка подбегал к ведру, бросал туда очередную добычу и снова устремлялся к воде.