– Нужны поварихи, которые бы нормально готовили, – сказала Лесли. – И которые бы только этим и занимались – чтобы на кухню никто посторонний не совался и их от работы не отвлекал.

– Для этого надо, чтобы они совсем крокодилицы были, – хохотнул все тот же Динеро.

– Я могу стиральную машину наладить – большую, на двести фунтов белья, – предложил майор. – Но опять же кому то нужно будет это белье потом вынимать и развешивать.

– О, вот это дело! – обрадовался Джерико. – А кому белье вынимать – найдем, – просиял заразительной улыбкой. – Что то мы, друзья, про Хоупленд совсем забыли.

Смайти встрепенулся.

– Ребята хоть завтра готовы ехать!

– Какой отряд берем?

– Второй! Там новичков человек восемь – вот и обкатаем их в деле!

– Договорились. В четверг, если дождя не будет, поедем, – Джерико обвел сидевших за столом веселым взглядом. – Так что готовьтесь. А на сегодня все!

«Интересно, что такое Хоупленд?» – подумала Лесли, выходя из штаба.

На совещании она не спросила – не хотелось демонстрировать свою неосведомленность, – поэтому решила вечером зайти к Питу, уж он то точно знает, о чем идет речь!

Но делать этого не пришлось: едва стемнело, как к ней в лазарет заявился Джерико.

Еще днем, проходя мимо казармы первого отряда, Лесли увидела, что там кипит работа.

Возле крыльца громоздилась куча грязного белья; из распахнутых окон летели матрацы, двое парней вытряхивали их и стопкой ставили у стены. Еще двое конвоировали ко входу унылую стайку девушек с ведрами.

– Эй, что тут происходит? – прихватила она за плечо пробегавшего мимо бойца.

– У нас Хефе был! – торопливо доложил тот. – Зашел в казарму, этак наморщился, – паренек скривил брезгливую рожу, – сказал: «Ребята, ну как вы в таком свинарнике жить можете?!» – и вышел. И мы… вот… решили навести порядок. Я Пита ищу, мыла хочу попросить – вы не знаете, где он?

– На кухне. «Дает нагоняй поварихам», – мысленно добавила Лесли: крики и проклятия Пита были слышны даже с улицы.

Меньше чем через час к «уборочной лихорадке» подключились и остальные казармы. Лесли про себя похихикала: оказывается, для того, чтобы покончить с царившим в Логове бардаком, достаточно было наморщенного носа великого Хефе!

Ночевать она решила в лазарете, на кушетке в аптеке; сидела там и толкла очередную порцию сушеной ивовой коры, когда в дверь постучали. Открыв, она увидела Джерико – как всегда, с кувшином в руке.

– Ну что, много еще заболевших? – спросил он с порога.

– Двое.

– Плохо…

– Да нет, – Лесли покачала головой, – как раз хорошо. Если бы пять шесть человек – это бы было плохо, а так, похоже, болезнь на спад идет. Заходи! – спохватившись, впустила она его.

– Я тебя искал.

– Я сегодня решила здесь переночевать. Не хочу ребят одних оставлять.

– Как они?

– Нормально. Через два три дня в казарму вернутся.

– У тебя в хозяйстве стаканы найдутся? – Джерико поставил кувшин на стол и вынул из под куртки сверток. К тому времени, как Лесли достала стаканы, на столе уже лежали несколько кусков хлеба, переложенных ломтями копченого окорока, и полдюжины мелких помидоров.

– Ух ты! – восхитилась она, ухватила один и откусила сразу половину.

– Я же помню, как ты их любишь! – улыбнулся Джерико и разлил по стаканам вино. Глаза его весело блестели – казалось, он ждет не дождется поделиться с ней какой то хорошей новостью.