В бок что то толкнулось – не открывая глаз, она протянула руку и зарылась пальцами в густую шерсть; по уху проехался мокрый язык. Собаки сопели и тявкали, подскуливали и повизгивали, терлись об нее боками и тыкались носами. Растянувшись на песке, смеясь и плача и продолжая одной рукой обнимать Алу, второй рукой Лесли тянулась к ним, стремясь коснуться каждой, почувствовать, что вот они, рядом! – и повторяла одно и то же:

– Ребятки, ребятки мои! Живые!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ала, Дана, Дымок, Юта, Крепыш и Белонос. Всё.

Лесли попыталась спросить, где остальные, по очереди называла имена – Ала лишь виляла хвостом, хотя если бы где то неподалеку лежала раненая или больная собака, она бы непременно повела туда и показала.

Значит, всего шестеро…

Исхудали они так, что под клочковатой шерстью отчетливо выделялись ребра. У Алы правый глаз был затянут мутно белой пленкой – наверное, веткой хлестнуло – но левый смотрел ясно и радостно.

Лесли сидела на берегу, пристроив ее у себя на коленях. Остальные собаки сгрудились вокруг; она гладила клыкастые морды, теплые уши и бока, зарывалась пальцами в мохнатую шерсть и даже не морщилась, когда от избытка чувств они прихватывали ее за руки зубами.

Ее собаки, ее верные спутники…

Теперь, когда первая эйфория прошла, нужно было быстро думать, что делать дальше. В Логово их вести нельзя, Джерико уже высказал свое мнение. Да они и не пойдут – кроме Алы и Даны, в человеческих поселениях никто из них не бывал.

Значит – пришло время ей уходить из Логова.

Если раньше Лесли собиралась бежать только весной, когда Джерико повезет ее в Форт Бенсон, то теперь ситуация изменилась коренным образом. Стая – даже такая поредевшая и отощавшая – могла и защитить, и согреть, и загодя предупредить об опасности. Да и прокормиться вместе будет намного легче.

Куда бежать? На север, в горы, туда, где ни один мотоцикл не пройдет.

Когда? Как можно скорее!

Может, уйти прямо сейчас – просто не возвращаться к квадроциклу? Нет, лучше в последний раз вернуться в Логово и захватить с собой то немногое, что поможет ей продержаться до первого схрона: зажигалку, котелок, стрелы для арбалета и одеяло. Кроме того, уйти сейчас – значит, облегчить Джерико поиски, дать ему сразу понять, в каком направлении она сбежала.

А искать он будет, можно не сомневаться. И не только потому, что ему нужен в Логове врач, но и просто из уязвленного самолюбия. «Мне бы не хотелось верить, что ты способна меня предать!» – вспомнила Лесли его недавнюю фразу. Что ж – неприятно, конечно, что придется обмануть его доверие, но с другой стороны, ее никто не спрашивал, прежде чем привезти сюда, значит, ни о каких обязательствах с ее стороны речи не идет.

Она встала. Собаки тут же повскакивали, засматривая ей в глаза и изъявляя полную готовность идти с ней.

– Ладно, ребятки, – Лесли взглянула на солнце – до заката оставалось хорошо если часа два, ребята уже наверняка беспокоятся, но просто так оставить исхудавших и оголодавших собак она тоже не могла. – Пошли!

Все вместе они двинулись вдоль берега. Собаки то и дело озирались и, убедившись, что хозяйка здесь, с ними, радостно скалились и толкались боками ей в ноги.

Добравшись до ежевичника, Лесли нагнулась к Але:

– Ну что, поищешь для меня добычу? – повела рукой в сторону леса: – Давай, ищи! Охота!

Когда она вернулась на поляну, где стоял квадроцикл, уже смеркалось. Честер и Бобер испуганно кинулись навстречу:

– Миссис Лесли, с вами все в порядке?!

– Да, более менее, – отозвалась она.

– Ой, вы вся мокрая!

– А это я в озеро упала, – беспечно ответила Лесли.