– Все сюда! – парни сгрудились вокруг него, он обвел их глазами и улыбнулся. – Ну, ребята, порадовали вы меня сегодня! Молодцы! За это вам будет премия!

– Какая? – осмелился спросить кто то.

– Сюрприз! – поймал взгляд Лесли и поверх голов бойцов подмигнул ей. – Скоро узнаете!

«Премия» прибыла через полчаса – как раз к концу тренировки. Сначала на верхней ступени появилась повариха с подносом, на котором стояли кружки, следом – еще одна, ее поднос был накрыт полотняной салфеткой. Замыкали процессию две девушки, тащившие на продетой в ушки палке котел.

Под салфеткой оказались бутерброды с еще теплыми ломтями мяса, в котле – горячий ячменный кофе, судя по запаху, с добавкой самогона. Девушки принялись разливать его по кружкам. Лесли тоже протиснулась сквозь толпу и получила свою порцию; подумала, что умение обращаться с людьми не подвело Джерико и в этот раз: начни он ругать ребят, они бы совсем скисли, а теперь, окрыленные его похвалой, будут тренироваться как черти.

Дождливая погода продержалась недели три. Многие обитатели Логова ходили, хлюпая носами. Трое ребят из одного и того же отряда пожаловались на горло – Лесли на всякий случай поместила их в палату, чтобы не заразили остальных.

Схватилась делать целебный чай – и в очередной раз повздорила с Эми, обнаружив, что в мешочке, где хранилась сушеная ежевика, ягод осталось хорошо если две пригоршни.

Поначалу девочка отпиралась, но созналась довольно быстро: да, брала – понемножку, по горсточке, хотелось погрызть сладенького. Виноватой она себя не чувствовала – наоборот, начала дерзить: «А че? Жалко вам, что ли?! Вы вон тоже мое печенье без спросу берете!»

Дело кончилось тем, что Лесли ухватила визжащую и сопротивляющуюся девчонку за плечо и от души надавала ей по мягкому месту. Отпустила – Эми отскочила к двери, зареванным баском проорала самую страшную угрозу: «Я бабушке скажу!!!» – и с топотом умчалась.

Больше она в этот день в лазарет не вернулась. Лесли догадывалась, что девчонка отсиживается на кухне, поэтому даже не пошла обедать – настолько не хотелось ее видеть. Вечером, уже уйдя к себе, она ждала, что миссис Таубман вот вот явится с претензиями. Даже подготовила гневную отповедь: девочка избалована и ленива, если она в ближайшее время не возьмется за ум, то… то…

То что? Пригрозить, что попросит Пита перевести Эми работать на кухню, а себе в санитарки возьмет другую девушку? Едва ли миссис Таубман воспримет это как угрозу – наоборот, обрадуется: под ее теплым крылышком красавица внучка уж точно не перетрудится.

А может, так и сделать?

Отповедь осталась невостребованной: в тот вечер старуха не появилась, а когда на следующие утро Лесли пришла на кухню за завтраком, улыбнулась ей вполне дружелюбно. Эми тоже вела себя так, будто ничего не произошло, и даже – чудо из чудес! – по собственной инициативе протерла мокрой тряпкой пол в кабинете.

Дожди закончились внезапно – в один прекрасный день к полудню вдруг развиднелось. К вечеру на небе не осталось ни облачка, и обитатели Логова смогли насладиться зрелищем просвечивающего сквозь серебристую пелену закатного солнца.

На следующее утро, выйдя на крыльцо, Лесли обнаружила там завтракавших Честера с Бобером. Оба обернулись к ней и просияли до ушей.

– Миссис Лесли, с добрым утром, – начал Честер. – Сегодня каша со шкварками и луком – хотите?

– Хочу, – кивнула Лесли. – И кофе тоже хочу!

– Давай, иди! – подтолкнул парнишка своего младшего кузена, а сам продолжил светскую беседу: – Погода то какая хорошая! Солнышко светит…

– Да поедем, поедем! – не выдержала и рассмеялась Лесли.