Еще бы ей не быть мокрой! Собаки пригнали оленя – она подстрелила его, но пока потрошила и разделывала, заляпала штаны и футболку кровью. Пришлось по быстрому все застирывать: сырая одежда вызовет куда меньше вопросов, чем кровавые пятна.

Зато они теперь смогут хоть немного отъесться.

Господи, как они не хотели, чтобы она уходила! С каким несчастным видом Ала смотрела своим единственным здоровым глазом!

Лесли встряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, и весело спросила:

– Ну как, много наловили?

– Пятнадцать штук! – расплылся в улыбке Честер. – И уже всю почистили, и запекли на костре – вас ждали, чтобы поесть!

– А вот это для Хефе! – вклинился Бобер, демонстрируя четырех нанизанных на прут крупных окуней.

Она улыбалась, кивала, но на самом деле слушала их лишь краем уха, прикидывая: а может, все таки уйти прямо сейчас? Взять котелок, зажигалку и соль; связать обоих ребят так, чтобы освободились только к утру, выпустить из квадроцикла бензин – все вместе это даст ей фору часов двенадцать…

Нет, не пойдет – ни в коем случае нельзя подсказывать Джерико направление поиска.

Бежать Лесли решила через два дня, в ночь на пятницу. Когда все в Логове уснут, пролезть под проволокой и напрямик рвануть к озеру; забрать собак и двигаться дальше на север. Идти лесом – в нем легче спрятаться, избегать дорог и безлесных равнин; костров не жечь – в крайнем случае день другой можно прожить и на подсоленном сыром мясе или рыбе.

Опасны только первые несколько дней, через неделю она будет уже так далеко, что любая погоня станет бесполезной.

Главная задача сейчас – не навлечь на себя подозрений; до последнего момента вести себя как обычно, чтобы ничем не выдать ту радость, то ощущение свободы, которое владело ею с момента, когда она встретила Стаю…

Выпросить у Пита кожаную куртку оказалось легче легкого. На следующее утро по дороге в лазарет Лесли увидела, что склад открыт, зашла туда и завела разговор о том, что если Джерико вдруг захочет снова взять ее куда то на мотоцикле, то теперь, после героической гибели ее жилетки… Пит даже не дослушал – провел ее вглубь склада и широким жестом указал на полку: «Выбирай!»

На полке лежала по меньшей мере дюжина курток всех цветов. По размеру Лесли подошли всего две; она выбрала ту, что подлиннее – из желтоватой кожи, с манжетами на пуговицах.

Приема в лазарете ожидали всего двое бойцов, оба с простудой. Одному она закапала в нос капли и велела прийти вечером за новой порцией, второго – с температурой и нехорошим кашлем – отправила прямиком в палату.

Эми опять явилась на прием с распущенными волосами – точнее, слабо подвязанными нарядной ленточкой. Сначала Лесли решила не обращать на это внимания: в конце концов, пусть делает что хочет, но потом – надо вести себя как обычно! – цыкнула на девчонку, приказав ей немедленно пойти к себе и заплести волосы в косу или завязать платком.

Хотела привычно добавить, что когда нибудь не выдержит и пострижет ее, но в этот момент в коридоре раздался тревожный топот. Через секунду дверь распахнулась и в кабинет вбежал запыхавшийся молодой боец:

– Миссис Лесли… Хефе просил… Пожалуйста, срочно!..

«Что такое?!» – вставая, не без раздражения подумала Лесли. Похоже, у Джерико становится хорошей традицией выдергивать ее то с занятий, то из лазарета! Обернулась к Эми:

– Пожалуйста, подогрей на водяной бане растирание от кашля – такое жирненькое, на второй полке слева. И завяжи ты, наконец, волосы!

Что ее планы побега оказались раскрыты, Лесли не боялась – читать чужие мысли даже великий Хефе не мог.